— Нужно искать все, что покажется странным.
Минут через десять Вовке надоело всматриваться в трещины каменных стен.
Он отошел на середину зала и окинул его взглядом, пытаясь что-нибудь заметить издали. С первой попытки у него ничего не вышло. С шестой тоже. Вовка недовольно хмыкнул. Ему вовсе не улыбалось обнюхивать стены в ожидании голодной смерти. Он стоял посреди зала и искал глазами ту маленькую хитрость, которую должен был заметить только он. А что тут вообще можно было заметить?
Каменные стены, изображения святых, свечи, факелы…
Вдруг Вовке показалось, что один из холстов с изображением святых шелохнулся.
Он присмотрелся повнимательнее. Все холсты висели одинаково и неподвижно.
Показалось? Может быть, но проверить будет нелишним. Вовка подошел к стене и осторожно приподнял холст за край.
— А вот это может показаться странным?
Стас, Бондарь и Юра обернулись. Вовка рванул холст на себя. Ткань не поддалась.
Тогда он взялся за нее двумя руками и дернул изо всех сил. С громким шелестом ткань поползла вниз, поднимая клубы пыли. За ней оказалась трещина сантиметров в пятьдесят шириной, тянувшаяся от пола и до самого потолка. Забита она была туго скрученными снопами ячменя, но сквозь имеющиеся щели пробивалось слабое дыхание сквозняка.
— Вполне, — удовлетворенно ответил Стас, подходя к Вовке. — Я, по крайней мере, сильно удивился.
Он быстрыми ловкими движениям начал вытаскивать снопы и отбрасывать их за спину.
бормотал Бондарь, подходя к пролому.
— С детства люблю, когда сказки сбываются, — сказал Стас, продолжая освобождать разлом.
— Минуту, господа, — сказал Бондарь. — Своды храма обрушились, посланцы тьмы остались под ними. Если одна сказка сбылась, почему бы не сбыться второй.
Стас, Юра и Вовка повернулись к Бондарю. Тот понял, что его не понимают.
— Все просто, — сказал Бондарь. — Нас здесь четверо. На звание воина я не претендую, но что, как не перст Божий, указывает путь на волю.
— Интересная версия, — сказал Стас и вернулся к работе. — Из чего сие следует?
— «В зените солнце замереть готово…» — это вне всяких сомнений полдень.
«Тьма внешняя вступает…» — ну конечно же, это катастрофа. «Ларец, несущий гибель… за час до срока перестанет быть опасным» — все сходится. Если предположить, что в предсказании описаны события одного дня…
Глаза Бондаря заблестели. Он посмотрел на часы.
— Сейчас одиннадцать часов десять минут. Это может говорить только одно: сегодня в полдень поезд, который мы пытаемся найти, будет проходить где-то в пределах досягаемости. Вы понимаете, что я вам говорю? Вы просто не представляете, какие это нам дает шансы!
— Какие еще сейчас могут быт шансы, кроме шансов на спасение? — помогая Стасу, искренне удивился Юра.
Стас выдернул из разлома последний сноп ячменя и с довольной улыбкой отошел на несколько шагов назад.
— Поезд что, просто будет стоять под горой? — спросил он, совершенно не удивившись заявлению Бондаря, но и соглашаться с услышанным не спешил.
— Не знаю… — как будто растерялся Бондарь. — Я даже не знаю, где мы находимся. Но недалеко от тех мест, где мы вошли в лабиринт, есть старая каменоломня. К ней наверняка подходит хотя бы одноколейка. И если я прав…
— Если все, что вы сказали, правда, — перебил его Стас, первым влезая в разлом, — давайте тогда уж поторопимся. Я готов рискнуть и проверить.
Следом за Стасом в разлом протиснулся Бондарь, за ним Вовка. Последним, не забыв прихватить с собой тот самый пергамент, Подземный храм покинул Юра. Между неровными каменными стенами можно было пройти только по одному и только боком. Через несколько минут впереди показалась полоска света.
Паровоз с тремя вагонами и угольной тележкой стоял на заброшенной железнодорожной ветке, ведущей к каменоломне, и, мерно выбрасывая из трубы клубы дыма, пыхтел равнодушно и неторопливо. Тяжело дыша, Стас, Юра, Вовка и Бондарь смотрели на него сверху, стоя у обрыва над первым вагоном, и поезд вовсе не казался им призрачным. Вполне реальные очертания могучей машины начала ХХ века. Паровоз с угольной тележкой и три вагона.
Тыльной стороной ладони Стас провел по лицу, размазав копоть и пыль.
— Фу-у… — сказал Бондарь, чуть согнувшись и оперевшись руками о колени.
— Такие пробежки не для моего возраста.
— Главное, что успели, — сказал Юра.
