В это время один из веревочных тросов лопнул, и часть конструкции обрушилась на пол старенького деревенского чулана. Вовка медленно подошел к табурету и взял его в руки. Сломанная ножка была сильно изъедена жучком.
— Ты думаешь, он еще жив? — спросил Вовка у отца.
— Не знаю. Если этот загадочный агрегат действительно машина времени, тогда то, что мы с тобой видели, можно назвать перемещением. Ведь он же исчез. А вот остался ли он живым — этого мы можем никогда не узнать.
— Значит, он не вернется?
— Перемещение было случайным. Конечные координаты не установлены. Он сейчас может быть где угодно. Даже среди динозавров.
Яркая вспышка, словно шаровая молния, ослепила Вовку и его отца. Выроненный из рук табурет громыхнул об пол. Когда Корнеевы открыли глаза, посреди монстра с тросами, зеркалами и блоками стоял Стас, одетый в приличный красный кафтан, синие штаны и короткие красные сапоги. Он был бородат и весел. Не веря своим глазам, Вовка медленно вытянул вперед правую руку.
— Послушай, ребенок, откуда у тебя эта гадкая привычка щипаться? — спросил Стас. — Есть куча безболезненных и более научных способов, доказывающих реальность происходящих событий.
Древнегреческий пастух Икарий имел собаку. Когда пастух умер, Бог превратил его собаку в созвездие Большого Пса.
Прошло десять лет. Таинственный друг просит о помощи. От Стаса требуется немного… спасти Вселенную… «Господи, опять… от чего на этот раз?» «Пришельцы готовят вторжение… для захвата Галактики им необходима книга Джордано Бруно… это монстры… они хитры и лукавы… тебе нужно быть осторожным». Однако дальнейшие события заставляют Стаса задуматься: кому верить — таинственным друзьям или, может быть… пришельцам?
— И в заключение, молодые люди, — сказал профессор Егоров, расхаживая по аудитории, — хочу вас предупредить. Профессия археолога не самая благодарная в мире. Говорят, что каждый десятый историк готов оспорить любую историческую дату. Археологи же порой не просто оспаривают даты и события. Они подтверждают свои слова результатами раскопок, то есть фактами, достоверными с точки зрения времени и пространства. Иной раз в тартарары летят пухлые труды именитых академиков. Не каждый найдет в себе силы решиться на подобное.
Клановая и родовая системы вполне благополучно дожили до нашего времени.
Я надеюсь, что хотя бы двое из вас оправдают мои надежды.
— Почему двое? — спросил рыжий парнишка с последнего ряда.
— Потому что одному прошибать лбом стену скучно, — ответил профессор.
— Вот, собственно, у меня на сегодня все. С завтрашнего дня займемся изучением истории. У кого-нибудь есть вопросы?
— Сколько вам лет? — спросила девушка из третьего ряда.
Егоров снял очки.
— Вы хотите оспорить эту дату? — спросил профессор, протирая стекла платком.
По аудитории прошелся слабый смешок.
— Мне сорок восемь лет, — сказал профессор. — Но на зачетах и экзаменах я сволочь, как будто мне все девяносто. До свидания, дамы и господа. И я вам завидую. С сегодняшнего дня вы настоящие студенты.
Профессор развернулся, пошел к столу, студенты с шумом встали и заспешили к выходу. Егоров сел за стол, открыл лежавший на нем потертый временем портфель из коричневой кожи и начал убирать бумаги. Как только вышел последний студент, в аудиторию вошел человек в черном костюме, белой рубашке и при галстуке. Он был красив, на вид ему было чуть больше тридцати. На среднем пальце правой руки красовался перстень в виде печатки с черным квадратом и серебряной надписью.
— Здравствуй, Станислав, — сказал вошедший.
Профессор поднял глаза да так и замер. Вошедший улыбнулся сдержанной улыбкой, но было видно, что он искренне рад этой встрече.
— Как археолог, — сказал Егоров, — хочу тебе заметить, Луиджи, что ты прекрасно сохранился.
— Это пустяки, Станислав, по сравнению с той проблемой, которая на тебя свалилась.
— Эта проблема ты? — спросил Стас, вставая навстречу старому знакомому и протягивая руку.
— Можно сказать и так. В древности гонцов, приносивших плохие вести, убивали.
— Хорошее начало, — заметил Стас. — Однажды, десять лет спустя… Ну что же, выкладывай.
— Давай выйдем на улицу и присядем в каком-нибудь кафе. Ведь ты уже освободился?
Взяв со стола портфель, Егоров закрыл аудиторию, сдал вахтеру ключи и вместе с Луиджи вышел из института. Подходящее кафе было неподалеку. Лекции в университете еще продолжались, поэтому посетителей в нем было немного.
Сев за дальним столиком, профессор заказал две чашки кофе и пару булочек.
