Он узнал мертвеца, возглавлявшего отряд. Таа-Секененра Храбрый, чьё тело сохранило следы множества увечий, сжимал в мёртвых руках топор и щит. На вершине лестницы он остановился, глядя на Войника. Разверзнутый в вечной усмешке рот дёрнулся, и взгляд пустых глазниц приковал Якоба к месту. За спиной он слышал, как приближалась толпа мёртвых, но не мог заставить себя отвернуться.
В тот миг он вдруг увидел перед собой живого Таа-Секененра – великого воина на пике своей славы, каким помнил его по видениям Нефертари. Древний Владыка чуть кивнул ему, и шёпот прокатился по отряду, следовавшему за ним. Теперь Якоб видел царей и цариц иными – живыми, прекрасными, какими они представали когда-то в глазах своих подданных. И оружие в их руках сияло, неподвластное времени.
Якоб отступил, вжавшись в колонну.
Приказ на древнем наречии, которое много веков не слышала эта земля, прокатился по залу, и Таа-Секененра устремился в бой, ведя за собой остальных. На глазах Якоба живые лики владык вспышками сменялись мёртвыми – он видел их то прежними, то нынешними. Безмолвно правители древности схлестнулись с мертвецами разных эпох, круша их плоть с силой, во много раз превосходившей человеческую.
Борька вбежал в зал и потрясённо замер, глядя на разразившийся между стеклянными витринами и каменными саркофагами бой.
– Заперлись, трусы! Даже меня впускать отказались! – крикнул он. – Скорее, я выведу тебя!
Спорить Якоб не стал – попытался обогнуть толпу со стороны лестницы, при этом стараясь не попасть под удар чьего-нибудь топора или хопеша. В какой-то миг он потерял равновесие, рухнул под ноги сражающихся, рубанул вслепую топором кому-то по ногам, а когда вскинул голову – увидел протянутую ему тёмную сухую ладонь. Одна из цариц, лицо которой он не узнал ни живым, ни мёртвым, усмехнулась, рывком помогла ему подняться и оттолкнула с дороги.
– Спасибо! – запоздало крикнул Якоб по-русски и поспешил к Борьке. Ему, конечно же, никто не ответил.
Египтолог знал в музее каждый уголок. Нервничая, торопя Войника, который и без того ковылял так быстро, как только мог, Борька вёл его на улицу, к спасению. Они выбежали из задних дверей, оказавшись с торца здания.
И здесь их уже ждали. Борька остановился как вкопанный и поднял руки. Якоб нехотя выпустил топор, со звоном упавший на тротуар, и последовал его примеру.
Двое держали их на прицеле укороченных автоматов – Войник даже узнал АКС-74У[51], хотя знание модели сейчас совершенно не спасало ситуацию. Ещё четверо неспешно брали друзей в кольцо. Это были вполне обычные живые люди, облачённые в чёрное, со скрытыми лицами. Якоб невольно подумал, что лучше бы они остались в музее с мумиями – у тех хотя бы не было при себе огнестрела.
Борька тихо заговорил по-арабски, видимо, пытаясь убедить, что они ничего не сделали. Один из стрелков прикрикнул, грубо оборвав его речь.
Ночное небо, озарённое огнями города, вдруг стало темнее, и звуки начали затихать, обращаясь смутным эхом. Что-то внутри Якоба содрогнулось в такт далёкой знакомой поступи, которую он пока не слышал ухом.
«Джонатан, вот сейчас ваша помощь нам очень нужна!» – с отчаянием подумал он.
В тот момент раздался хлопок выстрела, заглушаемый ПБС[52], потом ещё один. Оба автоматчика рухнули как подкошенные. Сделать что-то осмысленное никто не успел – упала, взорвалась дымовая шашка, и всё заволокло туманом. Во всеобщей неразберихе кто-то схватил Якоба за локоть, дёрнул, потащил куда-то. Рядом голосил Борька, перемежая русский с арабским.
Не успел туман рассеяться, их затолкали в машину и захлопнули двери. На заднем сиденье было тесно – Якоба и Борьку подвинул какой-то крупный мужчина.
Ещё один занял сиденье водителя, и машина с рёвом рванула через площадь Тахрир. Третий сидел на переднем сиденье.
Войник видел, как начал рассеиваться туман, как спешили за ними опомнившиеся «люди в чёрном». Борька ошалело озирался, пытаясь понять, куда они попали. Позади стреляли. Машину тряхнуло. Водитель выругался и добавил газу, вылетая на ночное шоссе.
Человек, сидевший на переднем сиденье, обернулся к ним и стянул маску, обнажая лицо, которое Якоб никак не рассчитывал увидеть впредь.
– Ещё немного, и не успели бы, – усмехнулась Ясмина. – Поблагодарите позже.
Водитель – её «ручной ротвейлер» – ухмыльнулся в зеркало заднего вида.
Гонку по ночному городу Борька помнил плохо. Машина мчалась, лавируя между припозднившимися таксистами, обгоняя, подрезая. За ними гнались, но «ротвейлер» явно хорошо знал все обходные пути, и в какой-то момент им удалось оторваться.
