Недаром ее любовник больше всего на свете боится того, что его романтические проделки могут вылезти наружу, что непременно сделает его героем передовиц самых отвязных, самых желтых бульварных изданий Боготы.
Вот будет потеха для его разномастных недоброжелателей, ждущих любой возможности, чтобы вставить ему палку в колеса или куда повыше.
«С такими конспиративными ухватками и оглядками ему было бы сподручнее податься в джунгли к партизанам „Сендеро луминосо“ и там подыскать для себя какую-нибудь новую Таню-революционерку из числа обитательниц малярийных болот», – про себя съязвила Кармен.
Занятая этими размышлениями, Кармен Долон небрежно бросила на заднее сиденье своего автомобиля маленький разлинованный частыми серебристыми полосками пакетик. Все-таки она не смогла сдержаться и приобрела совершенно ненужную, но на первый взгляд оригинальную брошку в виде ящерицы, поддавшись на уговоры угодливой продавщицы. Однако ее настроение как было дурным, так таковым и осталось.
К тому же совсем некстати ей вспомнилось восхищение Хосе Эстебана его любимым актером Кенни Даути, сумевшим «озарить» мир сценами из похотливого боевичка «Пока существуют мужчины», которые должны были доказать, что половой акт у фонтана, в автомобиле или у колоны католического монастыря решительным образом уступает по остроте ощущений сношению в зарослях травы среди кладбищенских крестов. Пошлость и безвкусица.
– Боже, как я устала от него.
Между тем Хосе Эстебан Рауль Корвальо был уже на месте с точностью вышколенного пехотинца, заканчивающего второй год службы. Долго в своем кабинете в этот день он, конечно, усидеть не мог. Поэтому, огорошив вышестоящее руководство кучей всевозможных благовидных причин, почему не сможет быть на юбилее спикера национального парламента, он выпорхнул из стеклянного куба центрального офиса компании и устремился в цветочный салон, чтобы скупить там все роскошные розы сорта «Белый шоколад».
То, что Кармен задерживалась, немного волновало его. В том, что она придет вообще, он был уверен. Однако чем раньше, тем больше у него будет времени на всякие нежности и тем легче будет объяснить дома причину позднего возвращения.
– Может, это было предопределено свыше, что я встретил эту роковую женщину. – Хосе Эстебан прекратил свое кружение по комнатам и остановился перед большим зеркалом, в котором он смог увидеть себя во весь рост. Невзрачность своего внешнего вида огорчила его. Рост не выше ста семидесяти, узкие плечи, округлое пузцо человека существенно за пятьдесят, слабый скошенный назад подбородок – все в совокупности убеждало в том, что женщины его любить не могут.
Выходит, физические недостатки надо как-то умудриться скрыть или попытаться отвлечь внимание подруги на что-нибудь другое. Ну, например, увлечь любовницу занимательным рассказом или на худой конец поразить ее интеллектуальными рассуждениями на непонятную для нее тему. Авось удастся закрепить в ее сознании образ человека редкого, осведомленного в вещах необыкновенных, скрытых в глубине истины. Не придумав ничего лучшего, он решил остаться в костюме и даже при галстуке, чтобы в таком виде встретить Кармен.
«Сколько предварительных усилий. Пусть будет так. Пусть мне приходиться унижаться перед ней и выпрашивать у нее любовь, но у меня в руках есть власть, и эта женщина подчинена мне по законам службы. В этом мое преимущество. Всем известно, что любая женщина интуитивно покоряется силе. Самой природой в ней заложена потребность чувствовать над собой авторитарного мужчину. К чему тогда все мои сомнения? Долой комплекс неполноценности, привитый мне с детства.
Ласка матери была для меня редкостью. Это так. Она была недоступна для меня, так как мать всегда была занята собой и своими нарядами, а я все ждал и ждал, когда наконец она положит на мою голову свою мягкую пахнущую диковинным ароматом ладонь и разворошит мои волосы. Материнская забота выпадала мне лишь от доброй пожилой мулатки, прислуживавшей в родительском доме.
А потом, когда вырос, для меня подобрали такую же самовлюбленную супругу, во многом похожую на мою мать. Сказали: гордись. Она же из рода Сепеда, ведущего начало от одного из капитанов командора Хименеса де Кесады, завоевателя Новой Гренады, то есть Колумбии. С тех пор называл супругу не иначе как донна Юлиана и обращался к ней исключительно на вы. По-другому не получалось. Шаловливые слова застревали где-то в глотке. Так и живу с ней рядом, как с иконой. Ну а секс только по распорядку, который она сама же и установила. Мне нужна простая отзывчивая женщина, а не святая».
Хосе Эстебан осекся, словно испугался своих мыслей, которые произнести вслух вряд ли бы решился. Он был слабым и эгоистичным человеком и знал об этом, но в Бога и чудеса верил и потому слыл среди своего окружения добропорядочным католиком, каковым хотел считать себя всю жизнь.
Так и жил по чужой указке.
