На острове проживало десятка два семей черных, как обгоревшие головешки, аборигенов, основным занятием которых была морская рыбалка, да бродили ничейные, то есть, по негласному закону, общие, худосочные свиньи с вытянутыми рылами и хлопотливые курицы, вечно занятые расклевыванием раковин морских моллюсков. Выуженные из морских глубин элегантные красавцы: дорадо, окунь или голубоватый тунец составляли основу питания местного населения, излишки которого они периодически вывозили на продажу на стихийные товарные рынки, разбросанные вдоль береговой линии южноамериканского континента. Сдав оптовым торговцам свою рыбу и выручив за нее несколько тысяч песо замызганными мятыми банкнотами, они испытывали неподдельную гордость. Сердца наполнялись гордостью, а на загорелых лицах появлялось выражение крайнего довольства.
Никогда и никто не хвалил их за то, что они ежедневно выходили в океан на промысел на своих утлых баркасах с ненадежными, вечно чихающими вонючим дымком лодочными моторами. Никто на острове не называл их дела подвигом, никто не считал их риском.
Многочисленные изголодавшиеся семьи, ждавшие их возвращения на берегу, воспринимали работу рыбаков как обычное рутинное занятие, и потому островитяне редко воспринимали гибель своих сородичей как большое несчастье. Это была их привычная жизнь. Раз за разом одно поколение сменяло другое. Сегодня жить – умереть завтра – дело привычное и естественное, как восход и заход солнца. Место в лодках, вместо сгинувших в непроглядной пучине отцов, занимали их старшие сыновья, на худые плечи которых ложилась тяжкая забота по добыче пропитания для слабых и немощных.
Но вот в те редкие дни, когда в их дырявых карманах начинали шуршать бумажные деньги, эти бедняки превращались в королей момента, так как могли позволить себе купить для своих семей молока, кукурузных лепешек-арепас, недорогих шоколадных конфет, а лично для себя – бутылку жгучего агуардьенте. Как радостно было потом возвращаться домой на свой родной забытый богом и людьми остров, потому что тогда они могли не отводить глаза под вопросительными взглядами своих вечно полуголодных детей и женщин. Гордость и почти исчезнувшее уважение к себе наполняли их бесхитростные души на несколько дней. Вмести с ними под утлые крыши ветхих хижин входил праздник, и начинали звучать смех и оживленные голоса довольных всем и вся домочадцев. Возникала атмосфера всеобщего довольства и безудержного веселья, на которое только было способно их непритязательное воображение.
Антону нравился этот остров и его скромные и малозаметные обитатели. В кругу этих людей ему было спокойно и хорошо. Он говорил им то, что думал, и с удовольствием выслушивал их незатейливые рассказы о своей жизни, в которых было мало слов, но много искренности и простоты. Их нравы и образ жизни казались Бекетову лишенными всякой искусственности, и он воспринимал их как выражение природного естества.
Чтобы как-то отблагодарить аборигенов за их приветливое и доброе отношение к себе, он всегда стремился поделиться с ними частью продуктов из супермаркета, которые прихватывал с материка в те дни, когда намеревался посетить это чудесное место своего уединения. Однако больше всего у рыбаков ценилось топливо, которыми они заправляли лодочные моторы перед выходом в море, которому поклонялись как кормилице.
Понимая, какое значение имеет для них даже одна бочка бензина, Антон дал распоряжение Маноло, своему поверенному из числа костеньос, местных жителей тихоокеанской полосы Колумбии, в обязанности которого входила задача присматривать за домом и обеспечивать его снабжение всем необходимым, периодически доставлять на остров такую бочку и передавать ее в дар островитянам.
Поселенцы спокойно отнеслись к вторжению в их мир незваного белого чужака. Он их не трогал и не вмешивался в привычный распорядок жизни, и они платили ему взаимностью и не докучали излишним вниманием. Только неугомонные шоколадного цвета ребятишки иногда выскакивали из-под зеленого опахала пальмовой рощицы, окружавшей дом Антона, и таращили на него, как на диковинку, свои черные, как бусинки, глазенки. За свое неуемное любопытство и кривляющиеся смешные рожицы они всегда могли рассчитывать на небольшое, но такое приятное вознаграждение и с удовольствием уплетали цветную пастилу и другие фруктовые сладости, которые Антон всегда вручал им в руки лично при каждом их появлении. Все в этом изолированном от цивилизации уголке земли дышало первозданной чистотой.
В этом месте, запрятанном в заповедных тайниках тропического пояса планеты, блистало радостное солнце, гуляющий над бескрайними водными просторами вольный ветер наполнял легкие влажным и теплым воздухом, заставляя загорелое обнаженное тело нежиться в его ласковых объятиях.
