- Ваша скорость света - лишь усредненное значение другой величины, которая называется скоростью передачи взаимодействий во всеобщем мезополе [17]. Эта последняя скорость колеблется в некоторых пределах; одним из таких пределов является скорость распространения тяжелой энергии.
- Нет, ты слышишь? - радостно обернулся ко мне Петр Михайлович. - Их представление почти совпадает с теорией тяготения, разработанной нами в академии!
- Так вы не умеете передавать сообщения со скоростью, больше скорости света? - спросил я.
- Нет, еще не умеем. Хотя… есть возможность научиться такой передаче с помощью…
Элц внезапно умолк, словно спохватился, что сказал лишнее. В воздухе повисла тайна, которую он не хотел открыть нам.
Сколько бы миллионов солнц и земель ни возникало и ни погибало, как бы долго ни длилось время, пока в какой-нибудь солнечной системе и только на одной планете не создались условия для органической жизни… - у нас есть уверенность, что материя во всех своих проявлениях остается вечно одной и той же.
Лениво покружив над восточной окраиной Трозы, аппарат опустился на площадку перед величественным зданием, которое окружали высокие, километровые мачты антенн. Пошел третий месяц (считая по-земному) с тех пор, как мы в Трозе. Все это время пришлось провести в обществе назойливых грианских ученых, упражняться в программировании, отвечать на многочисленные вопросы. Мне это страшно надоело. А Самойлову хоть бы что: он готов целыми сутками обсуждать с грианскими физиками свою теорию пространства-времени-тяготения.
Ни о чем не опрашивая, мы послушно следуем за своими “опекунами” и вскоре попадаем в сферический зал, где высятся телевизионные аппараты. В полумраке замечаю приближающегося Югда, одного из помощников Элца.
- Здесь Главный телецентр планеты, - поясняет Югд. - Сейчас вас будет изучать население Гриады.
Слово “изучать” неприятно режет слух. Перехватываю насмешливый взгляд академика и зло шучу:
- Подопытный кролик номер два - бывший землянин Виктор Андреев. Специально проделал путь в тридцать тысяч световых лет, чтобы позировать здесь.
- Повернитесь! - командует в этот момент Югд, делая оператору знак переключить аппарат.
Я упрямо стою на месте, не желая быть для них заводной куклой. Но Югд так “ласково” смотрит, что по коже пробегает мороз. Послушно поворачиваюсь, сажусь, встаю, поднимаю и опускаю руки, посмеиваясь над собой и над академиком.
После “изучения” нам любезно предлагают один из аппаратов для обзора планеты. Мы знакомимся с необычайным миром Гриады. Особенно запомнилось мне северное побережье Фиолетового океана. На экране нескончаемой чередой проплывают огромные города под такими же, как над Трозой, прозрачными крышами, научные центры, роскошные “виллы” и стадионы. Желтовато-белые здания странной, уступчатой архитектуры утопают в буйной тропической растительности. По-видимому, побережье служит местом отдыха. По аллеям прогуливаются гриане; на открытых террасах, опускающихся прямо к морю, они загорают, лежа в живописных позах, - хотят, очевидно, чтобы их и без того черно-бронзовая кожа стала еще темнее. Но время от времени гриане уходят под навесы, - видимо, даже их организмы не могут долго выдерживать “неимоверный зной. Иногда мы слышим звуки странной, но довольно ритмичной музыки. Она непривычна для нашего слуха и утомляет нагромождением высоких нот.
Передвигаю диски настройки аппарата, и побережье исчезает. Теперь вокруг расстилается безбрежная водная гладь. Продолжаю вращать диски. На экране внезапно вырисовывается неведомый материк или огромный остров. Югд, тихо переговаривавшийся в это время с оператором, с быстротой молнии бросается к пульту и рывком выключает аппарат. Я успеваю заметить лишь высокие пальмовидные деревья, на ними - цепь красноватых гор и какую-то необычную куполообразную серебристо-голубую гору огромной высоты.
Резко оборачиваюсь, чтобы узнать, почему выключили аппарат. Всегда уравновешенный, почти безжизненный Югд взволнован и смотрит на меня враждебно.
- Нельзя, - произносит он. Металл звенит в его голосе.
- Почему? - изумленно спрашиваю я.
Грианин молчит, он явно не хочет отвечать. Очевидно, мы краем глаза коснулись какой-то тайны. Медленно протягиваю руку снова к диску включения и жду, что будет делать Югд. Самойлов предостерегающе берет меня за локоть.
- Оставь, - мягко говорит он, осторожно косясь на Югда. - Вероятно, у него есть причины так поступать.
- Нет, вы видели, Петр Михайлович? Колоссальная гора правильной геометрической формы! А какой чистый серебристо-голубой цвет! Что бы это могло быть?
