- Я просто задумалась, - она выдавила из себя приветливую улыбку. - Привет. Гуляешь?
- Да нет, мимо шел, гляжу, ты сидишь, мечтаешь о чем-то, - ответил он и непринужденно устроился рядом. Сегодня он был одет куда менее формально: потрепанные джинсы, футболка, кеды. Волнистые волосы свободно обрамляли лицо, делая его заметно моложе. Сколько же ему на самом деле лет?
- Почему ты одна? - поинтересовался он. - Где подружки, парень? Сегодня вроде как выходной.
Яна неопределенно пожала плечами.
- Подруг у меня мало, да и с теми редко общаемся: интересы разные, свои заботы, своя жизнь. А парень... Постоянного парня нет, в общем.
- Почему? -Алекс, кажется, не собирался проявлять чудеса тактичности.
- Скажем так, негативного опыта хватило, - буркнула она. - Сам-то почему без подруги? Таких, как ты, обычно очень быстро окольцовывают.
- Не злись, - он рассмеялся, отчего у Яны по коже снова побежали мурашки: на этот раз - от удовольствия. Ей определенно нравилась компания Алекса, хотя обычно ей требовалось гораздо больше времени, чтобы начать испытывать к человеку симпатию.
- Знаешь, за все эти годы я просто так и не встретил ту, что сумела бы меня увлечь надолго и всерьез, - помолчав, продолжил он. В его голосе проскользнуло что-то вроде сожаления.
- За все эти годы? - весело переспросила девушка. - Тебе сколько лет - девяносто?
Он посмотрел на нее как-то странно.
- Ну... я, конечно, совсем молод... но опыта у меня, пожалуй, хватит и на девяностолетнего. Мороженого хочешь? - резко сменил он тему.
- Хочу, - решительно ответила Яна.
Через пять минут, купив рожок шоколадного мороженого - для нее и бутылку минеральной воды - для него, они уже спускались по широкой тропе к воде: с северной стороны парк примыкал к небольшому озерцу, непригодному для купания, но очень живописному. Пятачок воды с обрывистым травяным берегом был отгорожен от окружающего мира зарослями камышей и деревьями; на ее поверхности отражалось уже потемневшее небо с лунным диском и россыпью звезд. Издали приглушенно доносилась музыка и шум парка, голоса людей. Яна вдруг поняла, что больше не слышит звучания флейты - должно быть, музыкант ушел играть в другую часть парка. Или домой.
Они устроились прямо на травяном спуске к воде, спугнув пару лягушек. Яна уже успела рассказать Алексу, что собиралась, вообще-то, вовсе не на прогулку в парк, а в магазин за продуктами, и это его почему-то очень заинтересовало.
- Ну, зато, благодаря этому стечению обстоятельств, мы снова встретились, - заметил он с улыбкой.
- Чтобы снова встретиться, люди обычно обмениваются телефонами, - ответила она и поспешно добавила: - Нет, не подумай, я без намеков...
- Я понял. Тебя дома-то не хватятся?
- Во-первых, некому - я давно не живу с родителями; а во-вторых, мне уже двадцать три: в таком возрасте люди как бы считаются взрослыми.
- Не "уже", а "всего", - возразил он.
- Я - девушка, так что в моем случае это именно "уже", - вздохнула она. - Давай не будем обо мне, ладно? Лучше расскажи, почему ты решил преподавать, да еще и культурологию.
Алекс вопросительно приподнял бровь.
- А что, по-твоему, культурология - наука, не заслуживающая внимания?
Яна засмеялась.
- Ну, на западе ее, кажется, в отдельную науку вообще не выделяют...
- Да, там ее называют культурной антропологией, - кивнул Алекс. - Ну... мне в культурологии нравится то, что она совмещает в себе черты других наук - философии, истории... религии. Это интересно.
- Слишком уж намешано, по-моему. Все это лучше изучать по отдельности. Вот только для этого нужна чертова прорва времени.
- Ну, у кого-то есть эта чертова прорва времени, - тихо ответил он.
Про себя он подумал о том, что историю, религию и культуру страны в целом гораздо проще изучать, когда на протяжении веков являешься непосредственным участником общественных событий. Когда перед твоими глазами одна эпоха сменяется другой, принося новый уклад жизни, политический строй, культурные веяния. И лишь, пожалуй, религия продолжает твердо стоять на своих позициях, - изменяя лишь способы самовыражения. Но Яне этого говорить, конечно, не стоило.
Он смотрел, как она лакомится мороженым - с таким удовольствием вгрызаясь в хрусткую вафлю, что он в который раз остро пожалел, что никогда не сможет ощутить вкуса человеческой пищи. Впрочем, и людям никогда не познать блаженства, которое дарит кровь; они насыщаются лишь физически, не испытывая энергетического голода, и лишь единицы наделены талантом видеть энергетическую составляющую всего сущего. Ведьмы, экстрасенсы, колдуны... Многие из таких становятся вриколакосами - добровольно. После обращения их способности обостряются. Как светлые, так и, увы, темные...
