Каин ступил на выложенную плитами дорожку, убегавшую вглубь сада, но замер, услышав испуганное биение человеческого сердца в каком-то метре от себя. Вот так так… Пожалуй, пора научить Александра запирать пленников на замок. Хмыкнув, он запустил руку в разросшийся куст сирени и без малейших усилий выволок оттуда девушку.
— Далеко собралась? — осведомился он у Яны.
Голову ее украшала плотная бинтовая повязка, а одета она была почему-то в футболку Александра, которая доходила ей до колен. Ах да, девчонка же свалилась в озеро… Должно быть, Александр ее и переодел, когда осматривал и перевязывал рану.
— К твоему сведению, сад окружен забором, — добавил Каин насмешливо.
— Да… я видела, — охрипшим от страха голосом пробормотала она. — Отпусти руку, пожалуйста.
Он разжал пальцы, освобождая ее запястье — на нежной светлой коже расплывались багровые отпечатки пальцев. Теперь, пожалуй, и синяки останутся. Девчонка отступила, нервно растирая руку и не спуская с него огромных серых глаз. Чтобы смотреть ему в лицо, ей пришлось запрокинуть голову. Точно так же когда-то смотрела на него Арабелла…
— Давно ты проснулась?
— Н-нет…минут пять назад. В доме было пусто, я спустилась, выглянула в окно… у двери стояли вооруженные люди…
"Ну, не совсем люди", — мысленно хмыкнул Каин.
— И ты решила удрать через сад? Другая на твоем месте, скорее всего, и не пыталась бы бежать. Забилась бы в уголок и тряслась от страха в ожидании судьбы.
— Я же знаю, кто вы, — сглотнув, сказала она. — И знаю, что меня здесь ждет…
— Кто же мы, по-твоему?
— Вампиры, — твердо ответила она.
Ей было страшно, очень страшно, но больше страха в ней было желание жить и сопротивляться смерти до последнего — и эта ее решимость на мгновение ошеломила Каина. Она стояла перед ним босая, голодная, слабая и перепуганная, с перевязанной головой, но взгляд ее судорожно шарил по саду в поисках того, чем бы она могла ударить его, вздумай он на нее напасть.
— Вампиры, — задумчиво повторил он. — Так люди называют тех, кто пьет кровь, спит в гробах, боится солнечного света, крестов и чеснока. Тех, у кого есть клыки, кто встает из могил, живет вечно и умеет оборачиваться летучей мышью. Что ж, я этого всего не боюсь и не умею. Но я пью кровь. И я бессмертен. Полагаю, меня можно назвать вампиром. Как, впрочем, и существо, напавшее на тебя в парке. Существо, которое убил я.
— Почему ты меня спас?
Вопрос озадачил Каина.
— У тебя, что же, нет других вопросов?
— Есть. Я не понимаю, почему на меня напали, кто ты такой, кто такой Алекс, почему я все еще жива…
— Но больше всего тебя сейчас интересует, как отсюда сбежать, не так ли? — усмехнулся он. — Учитывая, что мои братья и сестры сейчас все тут, в доме, и все они, как ты заметила, вампиры — хоть мы и называем себя иначе — и то, что ты знаешь слишком много, чтобы просто тебя отпустить.
Яна задрожала; от слабости и страха ноги ее, наконец, подкосились, и Каину пришлось подхватить ее, чтобы она не осела на землю. От его прикосновения она вся сжалась, непроизвольно прикрыв ладонями шею, что его порядком развеселило.
— Я пока не голоден, — успокоил он ее. — Мы сейчас вернемся в дом и решим твою дальнейшую судьбу. И я тебе настоятельно рекомендую не визжать — мои братья очень нервные, могут и сорваться.
— Я не хочу умирать, — едва слышно прошептала она, спрятав лицо у него на груди, когда он нес ее к дому. От ее волос пахло… персиками. Каин с наслаждением втянул ноздрями нежный, тонкий аромат.
"Боюсь, человечек, от твоего желания тут ничего не зависит", — подумал он. В его голове начала зарождаться идея, которую стоило обмозговать с Семьей.
3
Изабель скользила за жертвой совершенно бесшумно, точно одна из эфемерных ночных теней, но паренек все равно то и дело нервно оглядывался: чувствовал приближавшуюся смерть. Глухая ночь накрыла город, сковав людишек глубоким сном; Изабель могла сейчас беспрепятственно проникнуть в любой дом, осушить любого из спящих, будь то крепкий мужчина или маленький ребенок; но это было бы далеко не так интересно, как охота на убегающую жертву. Впрочем, мальчишка еще не знал, что его преследуют. Изабель присмотрела его еще вчера, возвращаясь заполночь домой; его звали Артем, ему было восемнадцать, и после учебы он подрабатывал барменом в какой-то забегаловке, откуда и шел домой так поздно. Артем был хорош собой, силен и здоров; наверняка у него была вкусная кровь и хорошая энергетика. Изабель решила побаловать себя. Марк и так держал ее на голодной диете с тех самых пор, как они приехали в Россию. В Париже было куда как вольнее жить…
А Изабель наслаждалась своей новой жизнью. Она уже смутно помнила ночь своего обращения, хотя с нее минуло всего полгода. Помнила спокойный сон в своем доме, затем — испуг, разрывающую горло боль, чужую кровь на своих губах, мучительную агонию. Марка тогда спугнули, и он не смог забрать ее с собой. Ее увезли в больницу, приняв глубокий сон перехода за кому. А по истечении трех дней сна Марк призвал ее…
