– Хорошо, – не сдавался я. – Веру в добро и любовь к ближнему исповедуют практически все религии мира. Но вот Всевышний, или Бог, в каждой религии свой. Который из них ведет к Истине?
– Всевышний и есть Истина. Он един во Вселенной, каким именем его не назови. Имя – это лишь сочетание символов, характерных для определенного языка, на котором излагается та или иная религия. Всевышний же воспринимает не столько эти символы, сколько вибрации души, направленные к нему. Обращаясь к Всевышнему, человек произносит молитву, которая является особой формулой, несущей в себе определенный заряд. Но молитва на любом языке и обращенное к любому из имен Всевышнего ничего не значит, если душой человека не вложен в нее определенный заряд. Поскольку этот заряженный сигнал и доходит до Всевышнего. При этом вероятность того, что он не достигнет адресата, равняется абсолютному нулю.
Говорил это старик так просто, как о чем-то сомо собой разумеющемся, После его слов мой недавний сарказм показался мне дремучим невежеством. Меня, беспросветного атеиста и материалиста, внезапно пронзила поразительная вера в его бесхитростные слова. Ведь я и сам не раз думал о единстве вселенского порядка и в тяжелые минуты, не задумываясь, подспудно, не раз обращался к Богу, не вкладывая веры в свое обращение. Лишь теперь я понимаю, почему Бог меня не слышал.
«Не поминай Бога всуе», – всплыло из далекого детства строгое наставление бабушки, укоряющей моего деда за бездумное применение им выражений типа: «Да господи ты боже ж мой». Дед мой был атеистом и бога поминал лишь по привычке, для выражения эмоций. Теперь же я с ужасом представляю, в каком безобразно искаженном виде эта формула доходила до адресата.
***
Шли дни. В каждый из них старик что-то рассказывал, а я впитывал его слова, словно иссохший корень, истосковавшийся по живительной влаге. Каждая капля этой влаги заполняла во мне существовавшие прежде пустоты.
Он говорил о простых и в то же время совершенно немыслимых вещах. Казалось, что все это я, да и каждый человек, прежде знал всегда, или, по крайней мере, думал об этом, но считал фантастичным и невозможным. Однако малейшее преломление угла воззрения на то или иное понятие, превращает сумбур в стройную и непоколебимую теорию.
