– Лестно для автора, оскорбительно для читателя, – сказала она. – Говоря точнее, – добавила она со снисходительной любезностью специалистки, – сплошное
– Неловко?
– Слишком разоблачительная вещь такой указатель, сделанный самим автором, – поучительно сказала она. – Просто бесстыдная откровенность, конечно для
– Она может определить характер по указателю! – сказал ее муж.
– Да ну? – сказал я. – Что же вы скажете о Филиппе Касле?
Она слегка улыбнулась:
– Неудобно рассказывать малознакомому человеку.
– О, простите!
– Он явно влюблен в эту Мону Эймонс Монзано.
– По-моему, это можно сказать про всех мужчин из Сан-Лоренцо.
– К отцу он испытывает смешанные чувства, – сказала она.
– Но это можно сказать о каждом человеке на земле, – слегка поддразнил ее я.
– Он чувствует себя в жизни очень неуверенно.
– А кто из смертных чувствует себя уверенно? – спросил я. Тогда я не знал, что задаю вопрос совершенно в духе Боконона.
– И он никогда на ней не женится.
– Почему же?
– Я все сказала, что можно, – ответила она.
– Приятно встретить составителя указателей, уважающего чужие тайны, – сказал я.
– Никогда не делайте указателя к своим собственным книгам, – заключила она.
Боконон учит нас, что
Немного погодя Минтон встретился со мной в салоне самолета без жены и дал мне понять, как ему важно, чтобы я с уважением отнесся к сведениям, которые его жена умеет выудить из каждого указателя.
– Вы знаете, почему Касл никогда не женится на той девушке, хотя он любит ее и она любит его, хотя они и выросли вместе? – зашептал он.
– Нет, сэр, понятия не имею.
– Потому что он – гомосексуалист! – прошептал Минтон. – Она и это может узнать по указателю.
Когда Лайонел Бойд Джонсон и капрал Эрл Маккэйб были выброшены голышом на берег Сан-Лоренцо, читал я, их встретили люди, которым жилось куда хуже, чем им. У населения Сан-Лоренцо не было ничего, кроме болезней, которые они ни лечить, ни назвать не умели. Напротив, Джонсон и Маккэйб владели бесценными сокровищами – грамотностью, целеустремленностью, любознательностью, наглостью, безверием, здоровьем, юмором и обширными знаниями о внешнем мире.
Как говорится в одном из калипсо:
По словам Филиппа Касла, эта оценка имущественного положения Сан-Лоренцо в 1922 году совершенно справедлива. Сахарная компания «Касл и сын» действительно была основана прадедом Филиппа Касла. К 1922 году компания владела каждым клочком плодородной земли на этом острове.
«Сахарная компания «Касл и сын» на Сан-Лоренцо никогда не получала ни гроша прибыли, – пишет молодой Касл. – Но, не платя ничего рабочим за их работу, компания из года в год сводила концы с концами, зарабатывая достаточно, чтобы расплатиться с мучителями и угнетателями рабочих».
На острове царила анархия, кроме тех редких случаев, когда сахарная компания «Касл и сын» решала что-нибудь присвоить или что-нибудь предпринять. В таких случаях устанавливался феодализм. Феодалами были надсмотрщики плантаций сахарной компании – белые, хорошо вооруженные мужчины из других частей света. Вассалов набирали из рослых туземцев, которые были готовы за мелкие подачки и пустяковые привилегии убивать, калечить или пытать своих сородичей по первому приказу. Духовную жажду туземцев, пойманных в это дьявольское беличье колесо, утоляла кучка сладкоречивых попов.
«Кафедральный собор Сан-Лоренцо, взорванный в 1923 году, когда-то считался в Западном полушарии одним из чудес света, созданных руками человека», – писал Касл.
Никакого чуда в том, что капрал Маккэйб и Джонсон стали управлять островом, вовсе не было. Многие захватывали Сан-Лоренцо, и никто им не мешал. Причина была проще простого: Творец в неизреченной своей мудрости сделал этот остров совершенно бесполезным.
Фернандо Кортес был первым человеком, закрепившим на бумаге свою бесплодную победу над островом.
В 1519 году Кортес и его люди высадились там, чтобы запастись пресной водой, дали острову название, закрепили его за королем Карлом Пятым и больше туда не вернулись. Многие мореплаватели искали там золото и алмазы, пряности и рубины, ничего не находили, сжигали парочку туземцев для развлечения и острастки и плыли дальше.
