Холодная рябь водной поверхности вызвала легкую дрожь, при мысли, что мне предстоит окунуться в нее. С самого утра я только и делал, что таскал за собой лодку, пока Ксана, бродя по берегу, определяла место нахождения третьего камня. Пустынный, некогда покрытый сочной зеленой травой, а теперь только выцветшими ее остатками, да острыми камнями берег бесконечно тянулся вдоль водной глади, которая вдруг, после недолгих манипуляций Ксаны, из бурной, с порогами и водоворотами речушки превратилась в спокойную, почти неподвижную поверхность. Ксана подошла почти к самому её краю — она определенно что-то почувствовала. Оба камня в ее руках будто засветились. Она обернулась:
— Здесь!
— Прямо у берега? — Я облегченно вздохнул — не придется больше таскать с собой лодку.
— Нет — надо плыть к середине. По легенде именно там перевернулась лодка.
— О! Нет!
— Не жалуйся, Данила Алексеевич, — последний камень. Добудешь и — свобода.
— Свобода, — я притянул ее к себе, — не нужна мне такая свобода… без тебя.
Её глаза смотрели на меня без отрыва. В них была любовь, тоска и какая-то безысходность.
— Надо плыть на середину.
— Уже сажусь на весла.
— Я с тобой.
Когда лодка достигла середины реки, Ксана положила руку мне на плечо.
— Здесь
— Прямо здесь?
— Да.
— Я должна кое-что сделать. — Ксана достала из котомки, которую кинула в лодку перед отплытием, хлеб и вино и осторожно вылила вино в воду и раскрошила хлеб, тихо шепча какие-то заклинания.
— Что ты делаешь?
Она загадочно улыбнулась и, обернувшись, посмотрела на меня.
— Задабриваю водяного.
— Кого?
— Водяного.
— Ну, уж это совсем чушь. Водяных просто не бывает.
— Ты даже не представляешь, как тесен невидимый мир вокруг нас.
— Я надеюсь, теперь водяной меня не съест. — Я рассмеялся.
— Тебе надо выпить это — она протягивала мне флягу, с какой — то жидкостью.
— Зачем?
— Ты не будешь чувствовать холода.
— Так не бывает.
— Попробуй.
— Ну, давай. — Я вылил в рот сладковато-горькую тягучую жидкость, которая, словно огнем, обожгла меня изнутри. Мне показалось, что я выпил расплавленный свинец. Я не мог промолвить ни слова, мне стало невыносимо жарко.
— Прыгай, прыгай в воду. — Она почти вытолкнула меня из лодки. Я, словно в замедленном кино, погружался в реку, едва успев глотнуть воздуха. Было ощущение, что ледяная вода реки вскипала от температуры моего тела. Я действительно не чувствовал холода — распиравший меня жар мгновенно прошел и я, словно купался в парном молоке. Я принялся обшаривать дно в поисках камня. Несколько раз мне пришлось всплывать, чтобы глотнуть воздуха. Я находил глазами лодку, в которой сидела Ксана, видел, что она рядом, пристально наблюдает за гладью воды, и снова нырял к самому дну. Было плохо видно — вода была очень мутной. Я обшаривал сантиметр за сантиметром вокруг, но все было безуспешно — дно было илистым и почти ровным. Я в очередной раз поднялся глотнуть воздуха.
