Кто из нас не мечтал встретить настоящую любовь? Ту, которая захватывает навсегда, заполняет собой мысли, окрашивает мир в цвета надежды? Единственную на всю жизнь – истинную половинку?.. А кому не хотелось стать магом и по мановению руки исполнять любые желания? Исправить несправедливость и суметь наказать любого негодяя, творящего зло? Помочь ближнему, излечив от смертельного недуга?.. Увидеть дальние миры и узнать самые сокровенные тайны?.. Главному герою повезло: неожиданно, всё это становится ему по силам, а рядом появляется та, о которой он даже не мечтал, разуверившись в существовании счастья.
Для иллюстраций в книге использованы изобразительные материалы предоставленные ресурсами Max Pixel и Pixabay, обработанные в программах сайтов Snapstouch и Popartstudio. Для обложки использован файл HugoCabretCard3.pixabay, обработанный в программе Canva.
Все совпадения с реально существующими событиями и людьми случайны и не предусмотрены автором.
Джером Дэвид Сэлинджер – «Над пропастью во ржи»
Часть 1 -
Ученик
Маленькая ремарка
У одного модного и успешного писателя довелось прочесть откровение: со слов редактора известного издательства, половина поступающих в издательство романов от молодых литераторов, начинаются с описания похмельного утра из жизни главного героя. О чём это говорит? Возможно, о пороке, наполовину поразившем среду молодых литераторов? Сложно судить, но…
Максим – пробуждение
На душе было гадко.
Так гадко – жить не хотелось. А может, он уже и не жив вовсе?
А может не на душе? Может во рту гадко?.. Да, точно, во рту гадко. И сухо. Сушь эту не размочить ни водой, ни лимонным соком с высоким содержанием витамина С.
Еще, этот нестерпимый запах. Он сам чувствовал, как от него воняет. И от него, и во рту…
И как гадко в голове… В голове, гудящей медным колоколом, в котором вместо одного сразу четыре языка бьют бестолково, беспорядочно, то умолкая на секунду, то ударяя разом…
«Боже, какой мерзкий, визгливый голос. А может и не визгливый. Может даже не мерзкий. Может это просто мне так гадко»? – Максим Андреевич Картузов с трудом двинул головой и скосил глаза в сторону телевизора, за что был тут же наказан новой эскападой малиновых перезвонов. Он с раздражением понял, что проснулся окончательно и теперь должен что-то предпринять. Что именно он еще не решил. Самым простым эпикризом было продолжить, но остатки организма бунтовали. Они, эти остатки, не хотели так сразу становиться останками. Они хотели одновременно попить водички – не водочки, поблевать над треснутым унитазом, согреться… Картузов ощутил нестерпимый озноб сыростью холодного пота на всем теле… Главное, хотелось успокоиться в сладком забытьи бесчувственности. Хотя бы еще на чуть-чуть.
Картузов с ненавистью поглядел на холеного паренька и двух прелестниц, согревающих теплом сердец друг друга.
«Нравится им… Ну, нравится, так нравится, а чего трезвонить и доказывать всему миру свою исключительную уникальность?.. Или напротив, возникла потребность оправдаться перед самим собою? Вот мол, я какой, вполне нормальный парень и в обыденной жизни моей все устроено правильно… Юноша, все уже доказано задолго до того, как Наполеон взял Бастилию… Наполеон? А разве он Бастилию брал?… Что это я?… Совсем отупел, баран бараном. Бастилию вроде как два офицера брали на штыках бунтарей?.. Два офицера… Уж лучше двух девчонок ублаготворять, чем переживать за судьбы мира в одиночку».
В одиночку самое милое дело белой накушаться до бесчувственности, и пока еще не наступило время расплачиваться за нарушение заповеди, видеть с высоты, взлетевшей на крыльях дешевой эйфории души, что-то такое-эдакое, недоступное другим, что-то сугубо личное и интимное, светлое, прекрасное. В чем он не позволит копаться никому, никому. Что бережет только для себя.
И он ощутит себя ребенком. Маленьким мальчиком со светлой душой и наивными вопросами. А там, внизу, на земле, пребудут все неприятности, гадости, подлости…
Весь мрак и грязь останутся на земле.
Будет полет. И душа будет петь. Недолго, но обязательно будет. А он станет отвечать на вопросы маленького мальчика, давая светлые, правильные ответы…
