— Сейчас, на радио. — Она говорит: — Это вы сотворили?
Я молча киваю.
— Вы отправили доктора Сару в следующую инкарнацию?
Я говорю, может быть, вы позвоните Элен Гувер Бойль на сотовый — мне надо срочно с ней поговорить.
У меня бибикает пейджер.
А Мона говорит:
— То есть вы утверждаете, что Элен использует эту самую баюльную песню?
Сообщение на пейджере: срочно перезвонить Нэшу. Срочно.
Я говорю, что не могу ничего доказать, но я уверен, что миссис Бойль знает, как с ней обращаться. Я говорю: мне нужна ее помощь, чтобы я научился себя контролировать. Чтобы я научился владеть собой.
Мона Саббат прекращает писать и вырывает листок из блокнота. Протягивает его мне, но пока не отдает. Она говорит:
— Если вы это серьезно... насчет научиться, как контролировать эту силу... приходите на нашу викканскую церемонию. Это древний языческий культ. — Она машет листком у меня перед носом и говорит; — Тысячелетний магический опыт. — Она включает радиосканер.
Я беру у нее листок. На нем — адрес, дата и время.
Радиосканер трещит:
— Подразделение Браво-девять, ответьте на вызов по коджу девять-четырнадцать, Лумис-плейс, подразделение пять-D.
— Целой жизни не хватит, чтобы познать мистические глубины этого древнего знания, — говорит Мона и опять принимается за свой сандвич. — Да, и еще, — говорит она, — принесите свое любимое горячее блюдо, но только без мяса.
И радиосканер трещит:
— Как понял?
Элен Гувер Бойль достает мобильный из своей белой с зеленым сумочки. Потом достает визитку и набирает номер, сверяя каждую цифру. В приглушенном свете маленькие зеленые кнопочки кажутся особенно яркими. Ярко-зеленые кнопочки под ярко-розовым ногтем. Визитная карточка — с золотым обрезом.
Она подносит телефон к уху под взбитым облаком розовых волос. Она говорит в трубку:
— Да, я на вашем чудесном складе и боюсь, что мне нужна помощь, чтобы найти выход.
Она наклоняется к табличке на огромном платяном шкафу, который выше нее в два раза. Она говорит в трубку:
— Я стою рядом... — она читает с таблички, — с платяным шкафом в неоклассическом стиле под Роберта Адама с орнаментальными арабесками из позолоченной бронзы.
Она смотрит на меня и закатывает глаза. Она говорит в трубку:
— Написано: семнадцать тысяч долларов.
Она снимает зеленые туфли на высоких каблуках и стоит в белых чулках прямо на голом бетонном полу. чулки ослепительно белые, но не как нижнее белье, а скорее как кожа под этим бельем. Они непрозрачные, и поэтому пальцы у нее на ногах кажутся перепончатыми.
Сегодня на ней костюм с облегающей юбкой. Он зеленый, но не зеленый, как лайм, а скорее как лаймовая начинка для пирога. Он не зеленый, как авокадо, а скорее как авокадовый суп-пюре с тоненьким завитком цедры лимона сверху, который подают охлажденным в ярко-желтой тарелке Cristel de Sevres.
Он зеленый, как сукно на бильярдном столе под желтым шаром — именно под желтым, а не под красным.
Я спрашиваю у Элен Гувер Бойль, что такое код девять-четырнадцать.
И она говорит:
— Мертвое тело. Труп.
Я говорю, что я так и думал.
Она говорит в трубку:
— Так, а теперь — налево или направо возле палисандрового буфета Hepplewhite с резным цветочным орнаментом и шелковым напылением?
Прикрыв рукой трубку, она говорит мне:
— Ох уж мне эта Мона. — Она говорит: — Представляю себе это сборище колдунов: хиппи, пляшущие голышом вокруг какого-нибудь плоского камня, — вот и весь ритуал.
Теперь мне видно, что ее волосы — не сплошь розовые. Пряди различных оттенков, чуть светлее и чуть темнее. А если как следует присмотреться, то видны даже оттенки красного, персикового и малинового.
Она говорит в трубку:
— Ага, понятно. Если мне попадется кромвельское кресло атласного дерева с орнаментом из слоновой кости, значит, надо идти назад.
Мне она говорит:
— Господи, и зачем вы все рассказали Моне?! Мона расскажет своему бойфренду, и конца этому не будет.
Лабиринт мебели смыкается вокруг нас. Красное дерево, черное дерево, коричневая полировка. Позолота и зеркала.
Она проводит пальцем по кольцу с бриллиантом у себя на руке. Камень массивный и острый. Она переворачивает кольцо, так что бриллиант возвышается над ладонью. Она прижимает ладонь к полированной дверце шкафа. На дверце остается глубокая царапина в виде стрелки налево.
Она отмечает дорогу.
Оставляет свой след в истории.
Она говорит в трубку:
— Большое спасибо. — Она заканчивает разговор и убирает мобильный обратно в сумочку.
Бусы у нее на шее — из какого-то непонятного зеленого камня. Зеленые бусины перемежаются с золотыми. Под ними — еще одни бусы, жемчужные. Раньше я их на ней не видел.
Она надевает туфли и говорит:
— Отныне и впредь моя основная задача — держать вас с Моной подальше друг от друга.
Она взбивает волосы над ухом и говорит:
— Идите за мной.
Она проводит ладонью по поверхности столика — рисует еще одну стрелку. Дубовый карточный столик Шератон с раздвижными ножками к откидной крышкой, как написано на табличке.
Теперь — искалеченный.
Элен Гувер Бойль идет впереди. Она говорит:
— И зачем вы вообще занялись этим делом?! — Она говорит: — Вас оно не касается.
