[Между тем леди Фрэнсис, видя страдания Фердинандо и желая окончания сего романа, не служащего к чести того, кого она преданно и безответно любила, в прозрачной форме намекнула ему, каким образом он может удостовериться в неверности своей госпожи. И вот однажды перед рассветом Фердинандо встал и, пройдя по галерее к спальне леди Элинор, собственными ушами услышал из-за двери сцену ее нежного расставания с секретарем. Вернувшись в свою комнату, он почувствовал, что не сможет успокоиться, пока не поговорит с леди, и, встретившись с ней, прямо обвинил ее в вероломной измене, которую та сперва отрицала, но, припертая к стене неопровержимыми уликами, воскликнула: "А если даже так, что с того?"]
На что Фердинандо ничего не возразил, лишь сказал на прощанье: "Мой урон только мой, а твой улов тебе не принадлежит; и скорее я возмещу свой урон, чем ты получишь барыш от своего улова". И, найдя одинокое место, он сочинил следующие строки, которыми можно было бы заключить нашу повесть:
А если даже так,
Тебе какой урон?
Рыбачить в море может всяк,
Ты этим удивлен?
Так госпожа моя
Вернула мне упрек.
Смущенный, долго думал я
И отвечал как мог:
"Моряк не виноват,
Что в простоте своей
Мнит: лишь ему принадлежат
Все рыбы всех морей.
И сам я был таков,
За что и посрамлен:
Другим достанется улов,
А мне - один урон.
Судьбы не угадать,
Промчится шквал вдали,
И тот, кто был с уловом, глядь,
Застрянет на мели.
Тогда и я смогу,
Схватившись за бока,
Похохотать на берегу
Над счастьем рыбака".