Я открываю глаза и вижу Декстера, он стоит рядом со мной. Держит меня за руку. Я бы выдернула ее, но, если честно, я считаю, что так будет лучше, учитывая происходящее.
— Это тебя не касается, — говорит Андриан Декстеру.
— Вообще, это моя ошибка, — быстро и бодро отвечает Декстер, словно мы все его друзья, которых он случайно встретил на углу улицы. — Это так. Видишь, я опоздал. И это вывело мою сладкую из себя.
— Боже, — выдыхаю я.
— Сладкая? — повторяет Шерман.
— Она его стукнула, — говорит Андриан Декстеру. — Может, стоит вызвать копов.
Декстер смотрит на меня, затем на Шермана.
— Она тебя ударила?
Теперь Шерман не выглядит таким уверенным, вместо этого он теребит свой воротник и оглядывается.
— Ну, не совсем.
— Милая! — Декстер смотрит на меня. — Ты правда это сделала? Но она такая кроха.
— Осторожней, — говорю я под нос.
— Ты хочешь, чтобы тебя арестовали? — шепчет он. Затем снова бодрым голосом добавляет: — Я в том плане, что я уже видел, как ей крышу сносит, но чтобы она ударила кого-то? Моя Реми? Да в ней и девяноста фунтов нет.
— Либо я вызываю копов, либо нет, — говорит Андриан. — Но я должен вернуться к двери.
— Забудь, — отвечает ему Шерман. — Я ухожу.
Затем он уходит, но я успеваю заметить, что да, его глаз действительно набух. Зануда.
— Ты, — Андриан указывает на меня. — Иди домой. Сейчас же.
— Будет сделано, — говорит Декстер. — И спасибо вам за то, что тепло и профессионально разрулили эту ситуацию.
Мы покидаем Андриана, размышляя над тем, обиделся ли он. Как только мы выходим на улицу, я вырываю руку от Декстера и спускаюсь по ступенькам по направлению к телефону.
— Что, и никаких спасибо? — спрашивает он.
— Я могу о себе сама позаботиться, — отвечаю я. — Я не слабая женщина, которую нужно охранять.
— Очевидно, — говорит он. — Тебя только что чуть не арестовали за нападение.
Я продолжаю идти.
— И, — продолжает он, выбегает передо мной и идет спиной вперед так, что у меня не остается выбора и приходится смотреть на него. — Я спас твою шкуру. Итак, ты, Реми, должна быть немного благодарна. Ты пьяна?
— Нет, — отрезаю я, хотя вполне возможно споткнулась обо что-то. — Я в порядке. Я просто хочу позвонить, чтобы меня подбросили домой, ладно? У меня была действительно дерьмовая ночь.
Он отступает, засовывает руки в карманы.
— Действительно.
— Да.
Теперь мы у телефона. Я шарю в карманах: мелочи нет. И внезапно меня словно поражает — спор с Крисом, драка в баре, моя личная несчастная вечеринка, и, ко всему этому, все напитки, что я смешала за последние несколько часов. Моя голова болит, я ужасно хочу пить, и теперь я застряла. Я закрываю глаза рукой и делаю несколько хороших глубоких вдохов, чтобы подготовить себя.
Не плачь, ради Бога, говорю я себе. Это не ты. Больше нет. Дыши.
Но это не работает. Ничто не работает этой ночью.
— Давай, — тихо говорит он, — Расскажи мне, что не так.
— Нет, — шмыгаю я, и ненавижу то, как это прозвучало. Слабо. — Убирайся.
— Реми, — отвечает он. — Расскажи мне.
Я трясу головой. Как я могла знать, что все будет по-другому? История может быть той же, легко: я пьяная, в пустынном месте. Кто-то здесь, протягивает мне руку. Такое случалось раньше. Кто может меня обвинить за холодное, черствое сердце? И это сделало свое дело. Я рыдала, злясь на себя, но не могла остановиться. Единственный раз, когда я позволяла себе быть слабой — это дома, в кладовой, наблюдая за звездами, чувствуя, как голос отца звучит у меня в ушах.
И мне бы очень хотелось, чтобы он был здесь, даже хотя я и понимала, что это глупо, что он даже не знал меня, чтобы меня спасти. Он сам сказал об этом в песне: он меня подведет. Но все-таки.
— Реми, — тихо говорит Декстер. Он не трогает меня, но его голос очень близко, он очень нежен. — Все хорошо. Не плачь.
Позднее, у меня займет минуту вспомнить, как точно все происходило. Повернулась ли я первая и придвинулась, или он. Я точно знаю, что мы не встретились на полпути. Было небольшое расстояние, об этом даже не надо спорить. И может не важно, он сделал первый шаг или я. Все, что я знаю, это то, что он был там.
Я проснулась с сухостью во рту, тяжелой головой и звуками гитары, раздающимися со стороны двери напротив комнаты. Было темно, но к тому месту, где лежала я, тянулась полоска света, прямо до края кровати, в которой я, очевидно, спала до настоящего момента.
Я быстро села, и у меня закружилась голова. Боже. Это было знакомо. Не место, но то чувство, проснуться в чужой кровати в полном замешательстве. В такие моменты я была счастлива, что не было свидетелей моего абсолютного позора, когда я проверила, что да, трусы все еще на мне, и да, я все еще в лифчике, и да, хорошо, ничего важного не случилось потому, ну, девочки это знают.
Господи. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох.
