- Дальше? Тяжело вспоминать… Ну, ладно. Кончился спектакль, они одеваются, а я кручусь рядышком, будто нарочно. И вдруг она маме говорит громким шепотом: «Посмотри, какие у мальчика громадные уши…»
Кирилл сделал траурное лицо и замолчал.
- А потом? - с улыбкой спросила Женька.
- Что «потом»… Пришел домой, сорвал галстучек и хотел отрезать себе уши. Но все ножи оказались тупые. Тогда я поклялся до гроба ненавидеть девчонок. А на сердце до сих пор трещина… Вот такие дела, товарищ председатель совета отряда…
Он думал, что Женька улыбнется, но она сидела с опущенной головой и машинально наматывала на палец русую прядку. Потом все же улыбнулась, но как-то не так. Слишком задумчиво. Исподлобья глянула на Кирилла и вдруг сказала:
- А какие мы смешные были тогда… Между прочим, в третьем классе я в тебя целый месяц была влюблена…
Кирилл вдруг почувствовал, что сейчас покраснеет. Однако взял себя в руки:
- Что же ты молча страдала? Счастье было так возможно… Хотя что ты во мне нашла? Я был заикой.
- Дурак ты был, - со вздохом сказала Женька. - И сейчас дурак.
«Сама», - хотел сказать Кирилл и вместо этого неожиданно спросил:
- Слушай, Черепанова, ты в самом деле думаешь, что я украл кошелек?
Она стала розовой, как ее гольфы и бантики на платье.
- Что ты глупости говоришь…
- Тогда зачем пришла? - тихо и серьезно спросил Кирилл. - Чтобы дураком назвать?
- Ну, раз Ева Петровна послала… Разве лучше, если бы кто-нибудь другой пришел? Могли столько наговорить…
- Ну и пусть. Мне все равно.
- Кирилл! - удивленно сказала она. - Ты, что ли, нисколько не боишься неприятностей с родителями?
Кирилл посмотрел на Женьку спокойно и снисходительно:
- Подумай сама, чего мне бояться, если я не виноват? У меня, слава богу, нормальные мама и папа, а не людоеды и не пугала.
- Ева Петровна скажет…
Кирилл перебил:
- Что скажет? Если все на свете Евы Петровны будут говорить, что я жулик, родители все равно не поверят. Они-то меня с пеленок знают.
- Она скажет, что ты грубил.
- Не грубил, а спорил. Меня вором называют, а я должен соглашаться?
- А что тебе мама сказала, когда ты… ну, рассказал про это?..
- Что она сказала? - Кирилл поднял глаза к потолку. - Ну… она сказала: «Кирюша, не забудь, что на плите кипит молоко… Соску вымой кипяченой водой… Не скучайте, я скоро приду…» Она в самом деле скоро придет. Подожди.
Женька встала.
- Зачем ждать? Я пойду…
- Как вам угодно, сударыня, - сказал Кирилл и вдруг почувствовал: не хочется ему, чтобы Женька уходила. Конечно, ничего особенного, но… лучше бы еще посидела. Наверно, просто скучно одному.
И он не огорчился, когда Женька обернулась на пороге и спросила:
- А это что за корабль? На фотографии…
Над письменным столом висел большой, тридцать на сорок, снимок. «Капитан Грант» был сфотографирован с кормы. Из-под ахтерштевня вырывалась бурная струя. В гака-бортном фонаре искрилось солнце. Верхушки мачт не вошли, зато нижние половины парусов - с люверсами, шнуровкой на гиках, блоками и частыми швами - получились рельефными, как на стереоснимке. Полотно туго выгибалось под ветром.
Алька Ветлугин, сидя на планшире, выбирал гика-шкот. Валерка был у бизани - из-за гакаборта торчала его голова. Юрок не было видно - они сидели низко. Саня стоял на палубе рубки, вцепившись в ванты, а Митька-Маус, как всегда, устроился на носу, у бушприта, над которым вздувались кливер и стаксель.
А Кирилл стоял у штурвала. Чтобы сделать снимок, Дед окликнул его с лодки, и Кирилл оглянулся. Лицо его было сердитым: рулевого не следует отвлекать на таком ходу, да еще перед поворотом…
- Это ты где? - опять спросила Женька. - Это по правде?
- А что, по-твоему? Декорация в драмкружке?
- Ну… я просто спросила. Это какой корабль?
- Крейсерский парусник типа «гафельный кеч» с бермудской бизанью и треугольным гаф-топселем, который в отличие от рейкового топселя крепится фаловым углом непосредственно к топу грот-стеньги, - отрапортовал Кирилл. - Все ясно?
Женька моргала.
Кирилл усмехнулся и продолжал:
- Водоизмещение одна и две десятых тонны, ход к ветру до сорока пяти градусов, район плавания неограниченный, крейсерская скорость около восьми узлов.
Насчет района плавания и скорости он подзагнул, но Женька все равно, конечно, ничего не поняла.
- Какой красивый. А кто его построил?
Кирилл вытянул руки и пошевелил пальцами. Женька округлила глаза.
Больше она не решилась расспрашивать. Только сказала:
- Штурвал какой интересный… Я думала, он со старинного корабля.
- А он и есть со старинного, - хладнокровно сообщил
Кирилл. - Восемнадцатый век. Английская лоцманская шхуна «Сэр Найджел».
- Ой, а где вы его взяли?
- Тебе что, выдать все морские тайны?
Штурвал делали втроем: Дед, Саня Матюхин и Кирилл. Дед на маленьком токарном станке вытачивал из буковых брусков фигурные спицы с рукоятками. Саня размечал и высверливал в дубовой ступице отверстия для спиц, потом навинчивал латунные накладки. Кирилл выпиливал тоненькой ножовкой дуги для обода.
