Каждое утро Кирилл просыпался с тревогой: не кончилось ли ночью лето? Он понимал, что осень вот-вот возьмет свое, но все-таки думал: «Пусть еще немножко будет тепло. Хотя бы денек…»
Лето продолжалось. Субботний день начинался с ясным небом и теплым солнцем. Больших забот он не обещал. Уроков труда нет, значит, в школу надо идти лишь к половине одиннадцатого. Потом немецкий и биология. После школы одно только дело - слетать в молочную кухню. Потом - на велосипед и к Деду: договариваться о завтрашнем плавании.
- Мама, отпустишь? А то мы давно всей командой не собирались.
Он знал, что мама отпустит. Тем более что у отца выходной, есть кому повозиться с Антошкой.
Мама сказала:
- Ты бы почистил ботинки, мореплаватель. И форму заодно. Взрослый парень, а следить за собой не научишься. Выглядишь как разбойник.
Кирилл возразил:
- Нет, я симпатично выгляжу. Мне вчера сказали, что я на Тиля Уленшпигеля похож. Тебе не кажется?
Мама сказала, что Кирилл похож на косматое пугало, и спросила, куда он отправляется так рано, если нет первых двух уроков.
- Я к одному мальчику зайду, к Петьке Чиркову…
Короткий путь на улицу Грибоедова лежал мимо гаражей. И там, на бетонных плитах, опять в окружении свиты возлежал Дыба.
«Когда он учится? - подумал Кирилл. - Он же всем рассказывал, что в техникум поступил…»
Дыба тоже увидел Кирилла и неторопливо встал. Кирилл не замедлил и не ускорил шагов, хотя, по правде говоря, стало слегка неуютно. Дыба пошел навстречу. Он двигался небрежной походкой мексиканского танцора, упираясь растопыренными пальцами в бедра. На его пятиугольной физиономии была добродушная, даже дружелюбная ухмылка.
- Привет, Кирюха. Не бойся.
- Похоже, что я боюсь? - спросил Кирилл, и проснувшаяся злость пригасила страх.
- Ты человек смелый, - великодушно согласился Дыба и оглянулся на компанию. Димка Обух, Козочка и двое незнакомых парней лет четырнадцати выжидательно смотрели на предводителя и с нехорошими улыбками - на Кирилла.
- Как насчет маечки? Не надумал?
- Не надумал, - ответил Кирилл, ощущая холодок в груди. - Лучше отдай эти деньги Чирку. Сколько рублей ты с него натряс?
У Дыбы на секунду приоткрылся рот. Улыбка сошла. Но он тут же сделал вид, что ничуть не удивлен. Укоризненно покачал головой. Спросил:
- Ты дурак? Это выступление как понимать? Случайность или на принцип пошел?
- Не случайность, - сказал Кирилл.
- Ясно, - с пониманием проговорил Дыба, и в голосе его даже проскользнуло уважение. - Кодлу заимел?
Кирилл коротко засмеялся:
- А говоришь, что я дурак! Сам ты дурак. Ты думал, что тебя всю жизнь будут бояться?
Дыба зевнул, наклонил голову, осмотрел Кирилла от ботинок до макушки. Изобразил на лице жалость и сочувствие.
- Хороший ты пацан, - медленно сказал он. - Никогда тебя не трогали, обрати внимание. Но будешь выступать, смотри - маме с папой жаловаться бесполезно. Не помогут.
- Если надо, то помогут, - сказал Кирилл. - Но и без них есть кому с тобой поговорить.
Дыба вдруг резко вскинул руку и затем с улыбочкой пригладил волосы. Это был старый-старый трюк: взять противника на испуг.
Кирилл не дрогнул. По правде говоря, он просто не успел среагировать, но это оказалось к лучшему. Он спокойно стоял и смотрел, как Дыба с глупым видом гладит голову.
- А если бы я был нервный? Мог бы ведь испугаться и врезать, - сказал Кирилл, удивляясь собственному нахальству. - У меня, конечно, весовая категория в два раза меньше, ты вон какой. Но с испугу-то я мог…
Дыба опять заулыбался и… вдруг протянул руку. Это был истинно королевский жест - сдержанный, но исполненный великодушия.
- Кирилл, ты мне нравишься, я таких уважаю. Между нами ничего не было. Давай жить, чтобы друг другу не мешать.
Кирилл посмотрел на его широкую пятерню, украшенную дешевым перстнем. Потом на его. лицо.
- Не забудь насчет Чирка, - сказал он. - Будь здоров.
Он обошел Дыбу и двинулся к проходу в переулок.
- Стой, - негромко произнес Дыба.
Кирилл оглянулся. Лицо Дыбы сейчас было совсем не такое, как несколько секунд назад. Ухмылочка стала кривой и болезненной, будто Дыба неосторожно коснулся языком больного зуба. А глаза смотрели стеклянно, как у куклы. «Наверно, нарочно тренирует такой взгляд», - подумал Кирилл.
- Ну, чего? - спросил он.
Дыба, вильнув поясницей, сделал к нему шаг.
- Я два раза в любви не объясняюсь, - сказал он и сплюнул. - Поимей в виду, крошка: не всегда на улице светло и не везде кругом окна.
Кирилл кивнул:
- Поимею. А ты насчет Чирка все же подумай.
Дыба хмыкнул, повернулся и зашагал прочь, не взглянув больше на Кирилла. Через несколько шагов обернулся и крикнул своей компании:
- В час двадцать у «Экрана». Вовку прихватите, пускай привыкает головастик.
Кирилл пошел своей дорогой. Он понимал, что оглядываться нельзя, хотя могли догнать, ударить сзади. Могли бросить кирпичом. Все могли. И Кирилл шел, ощущая мелкое противное дрожание в мускулах. Но не оглянулся. Оглянуться - значит проиграть. А пока была ничья…
