Щенок бежит то за одним, то за другим человеком. Иногда на него оглядываются, иногда даже бросают кусок булки или конфету. Но никто не зовет с собой, когда он бежит следом. Даже прогоняют. Все думают, что у него есть хозяин. Правда, щенок худой, и белая шерсть у него запылилась и свалялась, но ведь он не похож на умирающего. А разве может щенок без хозяина не умереть с голоду?
К вечеру у щенка болят лапы. Он тащится в свой дом под ящики, где лежит подаренная Балалаем кость и куда приходят Воспоминания.
Он привык к этому дому. Но сегодня там что-то не так. Щенок понял это, когда был еще далеко. Пахнет дымом, и что-то трещит. Щенок испугался. Он даже хотел убежать, но он слишком привык к своему дому. Он осторожно пошел вперед и свернул в переулок, где был склад.
Синий очень едучий дым полз по переулку. Желтое пламя клочьями взлетело над крышей склада. Горели ящики. Огонь пожирал их, они трещали и рассыпались. Люди хлестали огонь струями из шлангов, они защищали склад. Ящики они отдали на съедение огню. Высохшая тонкая фанера вспыхивала и сгорала очень быстро.
Щенок никогда не видел столько огня. Он не понимал, откуда огонь пришел. Ведь щенок не знал, что пламя может вырасти из брошенного окурка.
Огонь притягивал щенка. И хотя дым ел глаза и нос, щенок сидел и смотрел, как горит его дом. Он боялся подойти ближе к громадному костру, но уйти тоже не мог.
Ящики сгорели, и люди уехали на красной машине.
Щенок долго не решался приблизиться к тому месту, где был его дом. Подошел туда только тогда, когда из пепла перестал сочиться дым.
Вместо ящиков была теперь куча золы и черных головешек. Пепел оказался очень теплым, даже обжигал лапы.
Щенок походил немного и лег там, где пепел был похолоднее. И тогда он увидел кость, которую подарил ему Балалай. Кость немного обуглилась.
Щенок взял кость в зубы и пошел.
Был уже вечер. Небо на западе стало желтым. В конце улицы темнел лес.
В этот день Тетка изловила Шурупа недалеко от штаба. Шуруп не сопротивлялся. Он только приседал и жмурился от страха, когда Тетка толкала его перед собой, держа за воротник.
– У, шпиёныш… Ну, погоди! Мало тебе вчерашнего?
– Не… – хныкнул Шуруп. Вчерашнего ему было достаточно.
Накануне, когда Митька, братья Козловы и Шуруп тихо подкрались к штабу патруля, их встретил залп зеленых сосновых шишек, тяжелых, как шрапнель!
Яростная контратака обратила злоумышленников в бегство. Митька хрипло заорал, чтобы остановить их и организовать оборону. Братья Козловы в беге сшибли своего предводителя, и он тоже побежал.
Шуруп мчался впереди. Ему не повезло. Застрял, бедняга, в чаще молоденьких сосенок, зацепился, и твердая рука Мушкетера ухватила его за рубаху.
Голосящего Шурупа за руки и за ноги принесли в шалаш.
– Что делать? – спросил Славка. Тетка предложила снять с пленника скальп для охотничьей коллекции и стала подробно рассказывать, как это делается:
– Надо содрать волосы вместе с кожей и высушить…
– Зачем нам рыжие скальпы? – сказал Толик.
Мушкетер предложил привязать Шурупа к дереву у муравейника. чтобы муравьи обглодали пленника. Ну, не совсем, а так, наполовину. Шуруп обмер.
Наконец решили, что возиться не стоит. Дали сзади коленом и отпустили. Но несчастный Шуруп натерпелся такого страха, что боялся вспомнить вчерашний день.
Тетка привела Шурупа к шалашу и коротко доложила Толику:
– Шпионил.
– Я не… – начал Шуруп, но умолк под тяжелым взглядом Мушкетера. Мушкетер сказал:
– Молись перед смертью.
Шурупа прислонили к сосновому стволу. Мушкетер медленно вытянул из-за пояса шпагу и пощекотал ею Шурупий живот.
– Молись… Ну!!
Шуруп захныкал и сказал, что не умеет молиться.
– А шпионить умеешь!
– Не… Я не хотел.
– А зачем пришел, если не хотел? – вмешался Славка. – Странно как-то.
– Я к вам пришел.
Все удивились.
– Митька в деревню к бабке хочет уехать. Валька дерется. А куда мне? Жалко вам, да? Я вчера хотел про нападение рассказать. Только я не успел.
– Врет! – решила Тетка. Толик сказал:
– Тетка, стоп. А письмо кто писал? Не знаешь?
– Не… – сказал Шуруп. – Какое письмо?
Толик развернул бумажную салфетку. Вот что на ней было:
Берегите
штап
Грозит опасность
(Здесь необходимо клише)
Шуруп почему-то испугался:
– Не я…
– Я писал. – Качнулись ветки, и появился Уголек. – Ну, предатель я, да?
Все враз замолчали. Замолчишь тут, когда такая неожиданность.
– Врет, – снова решила Тетка. Славка удивился:
– Откуда он взялся?
– Явился он негаданно-нежданно, – сказал Мушкетер.
– Если ты писал, – говори, что написано? – заявил Славка.
– Берегите штаб. Грозит опасность! – отчеканил Уголек.
– Правильно, – сунулся Шуруп. Ему сразу приказали молчать. Мушкетер ехидно спросил:
– А сколько ошибок?
– Ладно тебе, – вмешался Толик. – Если бы человек знал про ошибки, он бы их исправил.
– А если не знал, значит, не знает, сколько их, – добавил Славка.
– Какой карандаш? – строго спросила Тетка.
– Синий.
– Правильно, – облегченно вздохнул Толик. – А когда ты принес письмо?
– Ночью. Не этой ночью, а прошлой.
