– Киса, – осторожно сказал круглый и погладил Вьюна. Кот неожиданно выгнул спину и ласково муркнул. Мальчишка взял его на руки и почесал за ухом. Вьюн потерся щекой о белую рубашку. Наконец-то с ним обращались не как с собакой.
Уголек удивился. Разве не удивительно? То поймали, а то ласкают его кота. А дальше что? Он по очереди смотрел то в одно, то в другое лицо. Но высокий Толик разглядывал Митьку, а его круглый приятель гладил Вьюна.
– Дай-ка нам кошку, – велел Митька.
– Это их кошка? – удивился круглый.
– Мой кот, – сказал Уголек. – Правда, мой.
– Это его кот, – объяснил Митьке Толик.
Митька через плечо глянул на свою армию. Потом поинтересовался:
– А если по зубам?
– А если обратно? – улыбнулся Толик.
Круглый мальчик отпустил кота. Митька сказал:
– Мушкетер, дай саблю.
Но Витька не дал: благородное оружие – не для уличных потасовок. Он прислонил шпагу к стенке.
– Дать им? – хором спросили братья Козловы.
– Дать им! – завертелся Шуруп.
– Дать или не дать… – задумчиво произнес Мушкетер и скрестил руки.
– Вы откуда? – хмуро поинтересовался Митька. – Откуда два таких?..
– А что?
– А у нас закон: кто нахальный, того все сразу бьют, без правил.
– Получается?
– Щас покажем.
Братья Козловы с готовностью засопели.
Уголек рывком снял с Вьюна ошейник. Уноси ноги, Вьюн! Сейчас здесь будет веселая жизнь! Отчаянная смелость зазвенела в Угольке: он был не один. И он до конца будет защищать новых друзей.
– Славка, – сказал Толик, – позови тетушку.
Круглый Славка сложил рупором ладони. Ну и голос! Угольку почудилось, что в доме дрогнули стекла.
– Тетка, к бою!!
Прошла секунда изумленного молчания. Потом вторая. Когда кончалась третья, в первом подъезде раздался дробный грохот и вырвалось что-то непонятное – зеленое и голубое.
Оно ударило Митьку в живот. Митька прижал к желудку ладони и стал медленно сгибаться, будто простреленный навылет. Глаза у него таращились, а рот беззвучно открывался и закрывался. В это время братья Козловы, с большой силой трахнутые друг о друга лбами, безуспешно пытались понять, что случилось. Шуруп лежал на земле и верещал на всякий случай. Ему не попало, он успел упасть заранее.
Уголек, сбитый на асфальт, покатился под ноги Толику. Мушкетер стоял рядом с дверью на цыпочках и не шевелился, будто его приклеили.
Тут шум затих, и Уголек понял, что никакой тетушки нет. Была девчонка. Ростом с мушкетера, в зеленой кофточке и синей юбке. У нее были толстые, как у негра, губы, румяные щеки и отчаянные глаза. А еще были косы, торчащие вверх от затылка и загнутые, как рога на шлеме викинга.
Уголек сел.
– Совершенно бестолковая ты, Тетка, – сказал Славка, – его-то за что?
Толик молча поставил Уголька и отряхнул.
– И вообще! – возмутился Славка. – Всегда одна. А мы тоже хотели…
Митька наконец распрямился и сипло пообещал:
– Встретимся еще.
На него не смотрели. А чего на него теперь смотреть? Сгибаясь, он ушел. Ушли за ним, потирая лбы, братья Козловы. Исчез Шуруп. Только Витька-Мушкетер не исчез. Он зацепился штанами за гвоздь, когда тетка мимоходом шарахнула его. И отцепиться не мог. Рвать штаны Витька не хотел и с философским спокойствием ждал решения своей судьбы.
Толик подошел и отцепил Мушкетера.
– Благодарю, – сказал Мушкетер.
Высокий красивый Толик промолчал.
– Ну, я пойду, – вздохнул Мушкетер.
– Ну, иди.
Уголек спросил у Толика:
– Вы сюда к кому пришли?
И Толик сказал:
– Жить.
– В шестую квартиру? – догадался Уголек. – Там раньше полковник Карпов жил.
– Вот это да! Полковник… – удивился круглый Славка. – А ты кто?
– Я? Просто… Борька. Угольков.
– Толик, – сказал Толька и протянул тонкую ладонь, – Селиванов.
Уголек нерешительно подержал пальцы Толика. Он впервые здоровался за руку.
Славка тоже сказал:
– Селиванов. Славка.
Второе рукопожатие получилось лучше.
– Селиванова, – буркнула Тетка и дала Угольку руку, украшенную боевой ссадиной. – Пока. У меня дела.
Уголек смущенно поглядел вслед.
– А чего у нее… имя какое-то не такое. Так Каштанку звали, когда она у Дурова жила. Тетка…
– А это и не имя, – объяснил Толик. – Она в самом деле наша тетка. Папина сестра. Вообще ее Надеждой зовут.
Славка спросил:
– А почему у тебя кот на цепочке? Дрессированный?
Это были друзья. Уголек сразу понял. Понял, что смеяться не станут. Они сели на крыльцо, и Уголек рассказал все. И про веселого пса Балалая, у которого хозяин с деревяшкой вместо ноги. И про дрессировку
Вьюна. Вьюн хороший. Но он все-таки кот, а не настоящая собака. На цепочке его водить неудобно. И мальчишки смеются.
– Мне бы щенка, – сказал Уголек. – Чтобы с детства его воспитывать. Собаку обязательно надо воспитывать с детства. Только где ее взять? Утром бегал тут один щенок, да и тот…
И Уголек рассказал про щенка, которого нарисовал Вовка.
– Не мог уж поймать, – снова обиделся он на Вовку. – Все равно он, наверно, беспризорный. Здесь таких щенков нет, я же знаю. И без ошейника он.
Угольку стало грустно. И чтобы утешить его. Толик сказал:
– Может, врет он, твой художник.
И Славка добавил:
– Может, не было щенка совсем…
