Историю творят герои. Память о героях хранят легенды. Говорят, что в час, когда начнут сгущаться сумерки, древний род вспомнит о своем предназначении. И Мессия протянет ладонь, чтобы принести миру прощение и искупление… Одна- Целительница, выше всего чтящая жизнь. Ей нужно убить, чтобы вспомнить о своем предназначении. Второй — изгнанник, проклятый своим родом. Ему придется дойти до конца пути, который заранее обречен. Третья — дева-воин. Ей предстоит выяснить, готова ли она защищать врага ради своего друга. Четвертый- предатель, перешедший на сторону проигравших. У каждого свое прошлое, свои мотивы и одно будущее. Но кто на самом деле готов погибнуть, чтобы Мессия проснулся и распахнул крылья над миром? И что окажется сильнее: дружба, долг, страх, неожиданная любовь или жажда жизни? Все начнется и закончится колыбельной. Колыбельной для эльфа
Лицо выплыло из темноты в круг света — перекошенное, искаженное тенями, которые отбрасывали свечи.
— Эльфы выиграли войну! — нож, задрожав, эффектно вонзился в столешницу. Прямо у края разложенной на столе карты — потертой, местами порванной, испещренной пометками и значками. Голос говорившего был полон ярости
— Ты хотел сказать, мы выиграли войну, — с усмешкой отозвался второй голос, выдергивая нож и аккуратно кладя его на карту. — Держи себя в руках и не вздумай проделать такую штуку с ножом при Нем.
— Может, мне вообще на Него не смотреть? — огрызнулся первый голос, в котором проскользнул испуг.
— Можешь и не смотреть, — последовал покладистый ответ. — Если не хочешь увидеть, как Он сердится. У Него сейчас много поводов быть вне себя, как мы все понимаем.
Задрожало тусклое пламя свечей. Рассохшаяся дверь скрипнула, отворяясь. Трое как по команде выхватили мечи и выставили перед собой, не сводя глаз с дверного проема.
Ворвавшийся ветер принес с собой запах дыма и сырость. И без того темная комнатка стала еще темнее — за спиной вошедшего стояла непроглядная, беззвучная чернота. Ни огонька, ни звука.
— Мы очень рискуем, находясь здесь, — раздался женский голос. Фигура, стоявшая ближе всех к двери, убрала меч в ножны за спиной.
Вошедший скинул с головы капюшон и обвел всех внимательным взглядом. Снаружи лютовали холода — губы вошедшего замерзли и потрескались.
— Земли горят, — отозвался он, подходя к столу. — Никому нет дела до того, куда вы делись. По-крайней мере, пока что.
Голос у вошедшего мужчины был низкий, глубокий и вкрадчивый.
— У нас мало времени, — мужчина положил на стол несколько плотно скрученных свитков.
— Я позвал вас, чтобы предложить сделку и новый план.
— Новый план?! Да это безумие! — взвизгнул было второй голос и осекся. Повисла испуганная тишина
Мужчина подождал, пока все трое выровняют дыхание и продолжил.
— Заклинание не было прочтено до конца. Он или она не пришли в наш мир.
На сей раз раздавшийся возглас был возгласом ликования.
Мужчина поднял руку, призывая к тишине.
— Многие земли выжжены дотла. Мы потеряли след тиа. Пройдет немного времени, и те из нас, кто уцелел, будут в лучшем случае выгнаны за пределы этих краев. Но Она не повержена. Ей и нам понадобится много времени, чтобы восстановить свои силы. К тому моменту, как мы будем готовы, я хочу, чтобы никто не смог выйти сражаться против нас.
— Но как? — спросила женщина.
Мужчина показал на свитки.
— Я предлагаю вам заключить договор. Вы поможете нам. В будущем, этот договор защитит ваших потомков и ваши земли.
В наступившем молчании трое развернули свитки.
— Полное безумие, — закончив чтение, высказалась женщина безбоязненно. — Никто не пойдет на такое.
Мужчина сжал пальцы в кулак.
— Наоборот. Как раз сейчас такое предложение встретит поддержку и понимание.
— Но это… это в конце концов приведет к полному вырождению рода, — потрясенно сказал первый голос.
Мужчина кивнул.
— Ставьте свои подписи. И тогда обещаю, когда Она вернется, вашим потомкам будет дарована защита. И власть. Или же вы сейчас можете присоединиться к остальным и сделать вид, что довольны победой.
Трое переглянулись.
И дружно потянусь к чернилам.
В ту ночь снег в горах покрылся сотнями следов. Они шли цепочкой, прыгали друг на друга, расходились в разные стороны и сходились возле раззявившего черную пасть ущелья. Там, неподвижные, словно изящные изваяния, стояли четверо всадников. То ли кого-то ждали, то ли уже замерзли насмерть.
Потоптавшись на месте и умяв снег, следы укладывались в виляющую дорожку и выводили сквозь ущелье на широкую площадку, кольцом укрытую стенами гор от ветра.
Первое, что увидел бы сторонний наблюдатель, проследовав за дорожкой, — высокую статную женщину, распахнувшую за спиной крылья, и юношу, стоящего на коленях и одетого в не по погоде тонкую рубаху. И только потом заметил бы и мужчину, сидевшего на свернутом плаще поодаль, и несколько десятков фигур напротив.
И, быть может, удивился бы, почему снег под ногами — черный?
Изящные тонкие пальцы пробежались по прохладной рукояти кинжала. Женщина сдунула прядь темных волос со лба и обхватила рукоять удобнее. Заглянула в глаза стоявшего на коленях юноши, ободряюще улыбнулась и резким движением загнала тому лезвие прямо в сердце.
Со стороны мужчины послышался тихий, усталый вздох.
Женщина склонилась над упавшим на бок телом, вытащила кинжал и обтерла его о веревку, связывающую руки юноши. Дунув на пальцы, любовно приложила их к его губам и поспешно отступила на шаг. Тело скорчилось, объятое мгновенно вспыхнувшим огнем и в следующий момент рассыпалось пеплом.
— Двести пятьдесят семь, — громко отсчитал голос за спиной. — У входа ведь больше никого не осталось? — Звук легко отразился от стен, прогулялся по площадке и замер, уткнувшись в грудь высокого мужчины. Тот расправил сложенные за спиной крылья и поднял вверх связанные руки.
— Вы будете прокляты, — шевельнулись пересохшие, замерзшие губы.
