Появление в Портленде красивой девушки с сильным и независимым характером, претендующей на роль основной наследницы самого богатого человека города, вызывает целую бурю страстей у предполагаемых родственников, заставляя одних проявить самые низменные черты своей натуры, а другого рисковать жизнью ради выяснения истины, хотя это грозит ему крушением всех надежд.Но наиболее сложную задачу судьба ставит перед самой героиней, заставляя ее выбирать между всеми мыслимыми и немыслимыми материальными благами и любовью одного-единственного человека.Что станет для нее истинным сокровищем?..
Если бы только она могла вспомнить.
Если бы знала правду.
Если бы была уверена, что не совершает ошибку.
Девушка смотрела в темное октябрьское небо, чувствуя, как пропитанный влагой воздух Орегона холодит ее лицо., Неужели все это когда-то уже было? И она стояла на том же углу, точно так же запрокинув голову, глядела вверх, ловя губами капли дождя? За спиной высился старый отель «Денвере». А рядом была мама. Она крепко сжимала худенькую ручку дочери и ждала зеленого сигнала светофора, чтобы перейти на другую сторону улицы.
Мимо, разбрызгивая колесами лужи, проносились легковые машины и автобусы. Под складками теплой накидки девушка дрожала всем телом. Но не от сырого пронизывающего ветра, дувшего с востока, где морщились бурые воды реки Уилламетт. Пугала и приводила в трепет мысль о задуманном. О том, что теперь уже неизбежно произойдет. О борьбе за свое будущее, которая ей предстояла.
Но решение принято, и отступать нельзя. Недаром же она мысленно преодолела сотни миль, то вырываясь из ада страстей и сомнений, то вновь погружаясь в него! Сколько дней было потрачено на скрупулезное копание в собственной душе! А изнурительные часы, проведенные в библиотеках, редакциях газет чуть ли не всего северо-востока Америки в поисках сообщений хроники, обычных или редакционных статей – любых материалов, касавшихся жизни семьи Денвере!
И вот ее планы наконец близки к осуществлению. Или – к провалу… Девушка подняла глаза на отель – семиэтажное здание в викторианском стиле. Когда-то оно было самым высоким в городе. Теперь же терялось среди собратьев из железобетона, стали и стекла и исполинских небоскребов, со дна узких темных улиц устремивших ввысь остроконечные шпили, которые неясно вырисовывались на фоне неба.
– Господи, помоги мне! – прошептала она.
Не дождавшись зеленого сигнала светофора, она перебежала улицу. Сильный порыв ветра сорвал с головы капюшон…
День постепенно угасал. Полускрытое тучами солнце садилось за холмами со все еще сохранившимися лесами и разбросанными тут и там среди деревьев роскошными особняками.
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как отель «Денвере» закрыли на ремонт, чтобы вернуть ему былое великолепие. Девушка знала это. Тем не менее она без колебаний вошла через оставленную открытой для рабочих дверь и оказалась в вестибюле.
Ремонт был уже почти закончен. В последние дни к отелю один за другим подъезжали фургоны, из которых выносили столы, кресла и прочую мебель, призванную украсить холл величественного здания, построенного в начале столетия. За обстановкой последовали скатерти, разнообразная посуда, продукты и вина – на конец недели планировалась грандиозная церемония открытия.
Говорили, что основная часть клана Денверсов – первая супруга главы семейства Уитта Денверса и его четверо детей были уже в городе. Что ж, это к лучшему!
Девушка вдруг почувствовала, как ее сердце сковало холодом от мрачного предчувствия. Войти в семью Денвере, стать полноправным ее членом она решила сразу же, когда узнала о ремонте отеля и его предстоящем открытии. Но сначала надо было произвести разведку, поговорив с Закари Денверсом, возглавлявшим всю «косметическую» операцию, производившуюся над зданием. Судя по материалам газет, этот второй сын Уитта считался в семье бунтарем и никогда в нее не вписывался. Еще в юности у него не раз случались недоразумения с законом, и только деньги старшего Денверса спасали сына от серьезных неприятностей.
Ходили сплетни, что Закари был не только самым нелюбимым из детей Уитта, но и чуть было не лишился отцовского наследства.
Итак, он – тот самый человек, с которым требовалось встретиться в первую очередь. Она столько раз внимательно изучала его фотографии, что не могла не узнать при встрече, фамильное сходство, столь очевидное у других братьев и сестер, не коснулось Закари. Рост – чуть больше ста восьмидесяти сантиметров, черные как смоль волосы, оливковый цвет кожи, глубоко посаженные серые глаза под нависшими густыми бровями. Он был единственным из сыновей Уитта, совсем не походившим на отца. Более худощавый, чем братья, с чертами лица, словно высеченными из камня, Закари выглядел суровым, даже жестоким. Казалось, что он никогда не улыбается. По широкому шраму на правом виске, терявшемуся в волосах, и сломанному носу можно было догадаться о необузданном темпераменте…
Двое рабочих, сгибаясь под тяжестью ноши, тащили огромный диван, упакованный в полиэтиленовую пленку. Через настежь распахнутые двери из ресторанного зала в расположенную напротив кухню и обратно сновала прислуга. От запахов моющих растворов, скипидара и лаков першило в горле.
