Колыбельная для ночницы полностью

— Глупости! Никто тебя не ищет. — отмахнулась от её слов Филонила Паисьевна. — Ты у Нинки что ль комнату сняла? Почему не сказал мне вчера? Я бы забыццё по ветру послала.

— Зачем? — поразилась Зося.

— Да чтобы не волновались зря. Ты у меня в гостях, в безопасности. Чего волноваться-то?

— В какой же безопасности, если у меня сразу дедку отобрали? И в бане чуть кожу не содрали!

— В бане ты сама зевнула. И не возражай! А дзядку твоего вернём! В лесу и вернём. Я научу тебя, как поступить и что сделать!

— Спасибо. Но сначала я всё-таки в посёлок схожу. Хочу принять душ, переодеться.

— Ну, как знаешь. Иди, конечно. Я тебя силком здесь не удерживаю. Молока только выпей и иди. Без него, боюсь, лихоспадная тебя одолеет.

— Лихоспадная? — слово было незнакомо для Зоси.

— Лихоспадная. Вроде трясучки. Мало ли кто навстречу попадётся? Мало ли что подшепнёт? А молочко моё оградит от недоброго навета. Послужит оберегом тебе.

Прихватив кружку, бабка сунула её Зосе под нос, да так неловко, что пролила половину на футболку. И заохала, увидев расползающееся по груди желтоватое жирное пятно.

— Вот я нязграбна (неуклюжа, бел.)! Уж прости, дэвонька, старую. Снимай скорее её, я застираю.

— Не надо… Обойдусь… — расстроенно промямлила Зося. — Я дома… пятновыводителем…

— Снимай, говорю! У меня порошок особенный. Замочу в нём — одежа как новая станет. А тебе пока кофточку дам. В ней и сбегаешь в поселок. Скажешь, что в порядке всё с тобой. И вещи заодно заберешь, от комнаты откажешься. Зачем платить, если у меня бесплатно пожить можно.

Зося послушно стянула футболку и поморщилась, когда о себе напомнила болью пострадавшая спина.

— Сейчас намажу ссадины. Потерпи. — Филонида Паисьевна черпнула лопаточкой из широкой банки что-то пахучее и густое. — Спина уже получше выглядит. А после мази совсем заживет. Мазь у меня особенная, впитывается без остатка. Даже повязка не понадобится.

Успокаивающе бормоча, бабка похлопывала по спине рукой, но Зося больше не чувствовала боли. Только прохладу и лёгкое жжение. А потом прошло и оно.

Похвалив Зосю за терпение, Филонида Паисьевна принесла старомодную кофточку из ситца. И хотя та оказалась на размер больше, чем требовалось, Зося не стала возражать, поблагодарила и за такую.

— Ты дорогу знаешь? Хотя, что это я? — бабка хлопнула себя по лбу и рассмеялась. — Ко мне же пришла, значит знаешь. В поселке долго не задерживайся. Нам еще дзядку твоего возвращать.

— Спасибо, — поблагодарила Зося. — Я быстро вернусь.

Она пообещала это просто так — толком и сама не знала, что станет делать дальше. Сначала собиралась дозвониться до Петьки — обсудить с ним ситуацию, посоветоваться и только потом принимать какое-то решение. В то, что у неё действительно отобрали что-то ценное, дзядку — как называла это бабка, сейчас верилось всё меньше. Зося чувствовала себя вполне бодро, хотя так и не выпила молока и не съела предложенный хлеб.

— Иди, дэвонька. Под ноги гляди, с дороги не сворачивай. Авось и доберешься куда надо! — Филонида Паисьевна проводила Зосю до калитки. — А я ждать стану. Свидимся еще.

Зося помахала бабке и оглядела дремлющие под солнцем домики Патрикевичей. Каринка была — хоть выписывай на холсте, такие они были симпатичные, ухоженные, обжитые. Яркими звездочками пестрели повсюду цветы, зеленела сочная трава, раскинулись широкие кроны деревьев. И над этим великолепием разливалась яркая синева неба с неподвижно зависшими шапками белых облаков. Идиллический вид нарушали лишь неестественная тишина да полное отсутствие какой-бы то ни было живности — в этот раз даже куры не вертелись под ногами. И Зося снова подумала, что всё это очень странно.

До посёлка добираться было примерно тридцать минут, и когда миновал час, Зося порядком встревожилась. А когда снова оказалась у деревни — испугалась.

Она шла по дороге никуда не сворачивая. Так почему же вернулась назад?

Филонида Паисьевна возилась во дворе, среди цветов мелькала белая косынка, и Зося поспешно отступила за дерево, не желая, чтобы её увидели.

Как получилось, что она вернулась в Патрикевичи, если шла всё время прямо?! Не виновата ли в этом бабка Филонида? Или её кофточка??

Зосе вспомнилась странная интонация, с которой бабка пожелала ей доброго пути. Неужели и впрямь она пытается помешать ей вернуться в поселок? Только вот — почему?

Поразмыслив, Зося стащила кофту и вывернула её на изнанку. Она знала, что таким способом в народе пытались спастись от морока, наведенного лешим. Вдруг, он сработает и сейчас?

На плохо обработанном шве взблеснула небольшая булавка с замурзанным обрывком тесьмы. На тесьму были наверчены черные нитки и то ли клок шерсти, то ли спутанные волосы.

Ничего себе подарочек!

С какой целью он здесь прицеплен?

Зося знала, что обычно булавки защищают от сглаза.

А такая конструкция вполне могла служить и оберегом.

Вот только уж очень неприглядным и отталкивающим он выглядел.

Осторожно, стараясь не коснуться пучка из ниток и волос, Зося отстегнула булавку.