— Разумеется! — положила Полине ладонь на плечо. — И с Богданом ты, конечно, очень скоро помиришься, ведь у нас это в крови заложено-искать компромиссы. А потому остается только один последний вопрос, — готесса непонятливо хлопнула ресничками, а я продолжила тем же веселым тоном: — Кто скажет Алексу, что ему нужно поговорить с Костиком?
— Давай сходим в цирк.
— Зачем?
— Посмотрим на наши отношения со стороны.
Той ночью Полина ночевала дома. Ей нужно было подготовиться к очередному блицкригу в сторону Богдана, а для этого — восстановить силы и подумать не отвлекаясь. По крайней мере, озвучила она именно такую версию, хотя мы обе знали, что ей просто не хотелось присутствовать при том волшебном моменте, когда Ядвига узнает о нашей встрече с лисой. Если честно, я бы тоже с удовольствием слиняла: мама наверняка будет ругаться, ведь мы пригласили Алию в дом. Но утаить такое тоже было нельзя. Потому скрепя сердце пришлось возвращаться в особняк с докладом.
Однако мне повезло. Разбор полетов пришлось перенести на неопределенное время, так как мамы дома не оказалось. Куда она отчалила на ночь глядя — никто не знал, мобильный отправлял в голосовую почту, но поскольку ушла она по своей воле и без компании, я решила, что по делам. Скорее всего, на шабаш. Тем более что метлы в кладовке тоже не было.
«Ничего, под утро явится», — решила я и легла спать.
А утром оказалось, что праздник у мамы затянулся. Я спустилась на кухню, но нашла там только Богдана, с сосредоточенным видом рисующего что-то в блокноте. Тихонько подкралась ближе, заглянула через плечо.
— Ого! — воскликнула, разглядывая чертеж. — Да ты прямо архитектор, а не дизайнер. Замахнулся на многоэтажку?
— Угу, — кивнул братец, не отрывая глаз от своего детища. — Как тебе?
— Ну-у… — протянула, не зная, как объяснить человеку, который никогда не жил в доме, рассчитанном более чем на одну семью, где он промахнулся. — В целом все нормально. Только зачем в стенах вот этой угловой квартиры столько труб?[6]
— Потому что иначе здесь всегда будет холодно.
— Так это ради отопления? — уточнила я. Нет, ну мало ли: вдруг Богдан хотел сделать какой-то экзотический воздуховод, но слегка перестарался?
Братец оставил наконец чертеж в покое и поднял на меня удивленный взгляд:
— А зачем я еще мог такое спроектировать? Через эти трубы будет проходить отопление для всего подъезда.
М-да… я, конечно, знала, что Соколов — тот еще изобретатель, но такими масштабами он еще не вредил.
— Богданчик, ты ведь понимаешь, что у тебя десятиэтажный дом? — осторожно уточнила я. — За что ты так ненавидишь жителей угловых квартир?
— Что значит «ненавижу»?! — возмущенно завертел дизайнер в руке карандаш. — Они ведь постоянно жалуются на холод. Теперь им будет тепло!
— Во-первых, «тепло» и «средняя температура котла в аду», когда зимой из форточки валит пар, а в доме плюс тридцать — две разные вещи. Во-вторых, у меня одноклассница жила в квартире с такой же планировкой. Так вот: им приходилось каждую осень продувать батареи, чтобы избавить весь подъезд от воздушной пробки.
— Откуда там может взяться воздушная пробка? — нахмурился этот гений архитектурного мышления, но я только мотнула головой:
— Если честно, даже не знаю, что это такое. Но в результате продувание оборачивалось генеральной уборкой, а то и ремонтом. Одноклассница стабильно раз в год на это жаловалась.
Богдан тяжко вздохнул, будто сетуя на глупость отдельно взятой девчонки, не знающей, как справляться с бытовыми трудностями, и на меня заодно — за то, что повторяю чьи-то глупые мысли:
— Есть, Евочка, такие вещи, как вентиль и терморегулятор! При наличии мозга они решают все проблемы. А с пробками всякими справится ЖЭК. Для того он и нужен.
Я задумалась на мгновение:
— Но ведь в данном случае тепло идет от трубы, а не от батареи, значит, вентиль не поможет…
Взгляд брата, устремленный на меня, плавно перетек из состояния «снисхождение» в состояние «шла бы ты, девочка, заниматься своими делами!».
— Хорошо-хорошо! — Я отмахнулась и щедро насыпала мюсли себе в тарелку. — Я не настаиваю: может, у кого-то из твоих будущих жильцов аура плохая и ему в следующей жизни суждено стать камнем. А так отмучается в твоей квартире и реинкарнирует во что-нибудь красивое, с крылышками…
Кажется, брат зарычал и явно уже хотел ответить что-то не очень культурное, но тут по лестнице со скоростью товарняка и таким же звуком спустился мой Диплодок. Довольный донельзя, он ворвался на кухню и принялся скакать вокруг меня.
— Что с тобой, малыш? — не поняла я и только пару минут спустя услышала, как на улице раздался сначала звук открывающихся ворот, а затем — звук трения шин об асфальт.
Доберман рванул к двери, а я бросилась сначала к окну, а затем, едва не вписавшись в Богдана, следом за псом.
Алекс возвращался домой.