- Я просто Ярый Свет.
- Яросвет!.. А кто я ещё?
- Много кто!.. Дана, например или Туя, Яра и Елена, что в Трое...
- Не знаю-у, а ты откуда так умён?
- Не спрашивай, узнаешь, может быть сама когда-нибудь. Пора нам кое-чем заняться.
- Подожди, не торопись. Ведь прежде исполнения желанья твоего, я сказала о беседе нашей и не среди людей, а наедине.
Вздохнул Олегий:
- Что ж, терзай меня беседой - договор дороже денег всех и золота Египта.
- Ты иронизируешь опять - смеёшься над Египтом?
- Нет - люблю Египет, но тот, которым Клеопатра правит.
- Клеопатра будет править всей империей. Так сказали боги.
- Так думает Лилит, а Лилит ещё не все боги. А боги не сказали так. Если попытаешься... от яда змеи умрёшь.
- Как ты смеешь, смерд?
Олегий, будто не слышал её спесивые слова:
- Если останешься только царицей Египта, то дань империи откажешься платить, купишь варваров за золото, чтобы Египет защищали...
- И что?..
- Окрепнешь, силу обретёшь большую и пусть не ты, твои потомки с варварами империю развалят, измотают.
- Твоими бы устами.
- Ты начать должна.
- Я устала! - вдруг заплакала, - Одна я!.. - На Антония была надежда, но... - посмотрела на него и замолчала.
- Говори!..
- Я вообще не понимаю, зачем я всё это говорю тебе. Кто ты, и что ты можешь, особенно сейчас?
- Когда осталось жить часов двенадцать?
- Олегий!.. Я не хочу!.. Сбеги... я попробую помочь.
- Нет! Ты же сама сказала, что казнить меня не будут, как барана, а буду биться с лучшими из лучших, и не с одним - с десятком сразу. Вот и посмотрим, что сильнее - разум и любовь или тупая сила.
- А ты хвастун.
- Посмотрим завтра.
- Если ты так умён, тогда скажи, как мне от позора уйти, что ты мне учинил?
- А ты не о позоре думай, а о радости и счастье, что этой ночью обрела - позора и не будет. Завтра богом стану, если ты захочешь, а с богом не позорно ночь царице провести.
- И как ты это сделаешь, легионер?
- Увидишь, - посмотрел таинственно, - Что, закончилась беседа?
- Да! От нетерпения сгораю я, Олегий. Ты не мешай мене, буду ласкать тебя и нежить.
- Да - Навнушка душа.
--------------------------
Клеопатра стала раздевать его, не забывая задавать вопросы. Казалось ей, что просто разговор с Олегием приятен очень. Это гораздо лучше блуда. Шло от него какое-то воздействие, которое волнами проходило через тело, и было удивительно приятно.
- Что это - Олегий? Почему так хорошо мене?
- Потому что сбросила царицы маску - стала свободной, чистой - без пороков и желаний.
- А почему Навной называл меня?
- Навна проявилась потому что. Слышишь меня - Навна?
- Да! А Клеопатра хороша! Только робка чуть или... очень робка - ей бы не царицей быть, а поэтессой.
- Так помоги ей.
- Ой!.. Что я говорю? - она мотнула головой, - Мне не хочется с тобою заниматься... гм-м... хочется с тобою говорить и просто целовать! О-ох! Что это я? Не каждый день с человеком поговоришь!.. Если хочешь, возьми меня сейчас, но...
- Нет - не хочу! Поговорим, раз хочешь говорить, а лучше я расскажу тебе о том, что было и о том, что будет, о тебе и о себе.
- Как интересно-о! - она на колени к нему села, - Я слушаю! Как интересно - быть голыми и просто разговаривать.
----------------------------------
Утро наступило быстро очень. Олегий спал на ложе Клеопатры, а она лежала и смотрела на него. Как быстро ночь прошла, и как она была длинна. Такой длинной ночи ни когда у Клеопатры не было... и такой короткой тоже... Тело ныло всё от избытка чувств и состояний, что всю ночь её сопровождали. А душа?.. Она кричала от боли страшной.
- За всё платить приходится, царица, - заговорил Олегий - Ночь любви и счастья уравнивается болью разлуки. Если есть начало, значит должен быть конец и это неизбежно.
- И изменить ни как нельзя?
- Я пытаюсь, пока только пытаюсь. Наверное, нам надо перестать всё время начинать, тогда и конец исчезнет.
- Как? - слёзы появились на глазах. - Ведь даже если мы родились, значит жить начали... и всё равно, любимый, спасибо тебе за ночь, что подарил мене.
- Пора нам - Клеопатра.
Она вся навалилась на него:
- Не отпущу!.. Пойдём, я покажу тебе подземный ход, и ты уйдёшь, он в спальной у меня.
- Нет! Убегать не стану. Пошли! - он встал, быстро оделся, стал жёстким сильным и уверенным, будто не на смерть идёт, а просто в битву и не в первый раз. - Зови стражников своих и сама иди - посмотришь, что сильнее - разум или сила.
Клеопатра тоже встала и оделась, звать рабынь не стала.
- Поцелуй меня!
Он подошёл, поцеловал, взял её на руки и понёс. У дверей поставил, улыбнулся:
- Зови.
Она затвор открыла и толкнула дверь. Первым, кого увидели, советник был.
- Мужик с утра к удаче!.. - промолвил, улыбнувшись Олегий.
- Войны для казни ждут во дворе, царица - торжественно сказал советник. Он, похоже, ждал всю ночь, представляя, как умрёт наглый легионер.
- Дайте Олегию доспехи и меч его, - распорядилась Клеопатра.
Она опять была царицей - надменной, сильной, властной.
- Не надо, Клеопатра - у разума и у любви оружие другое.
- Что ж, как хочешь - иди и победи силой любви и разума.
- Я не проигрываю ни когда... даже в поражении.
- ?..
