Иван был старше Ольги на шесть лет. Чёрная корка с её лица быстро сходила. Мария Ивановна утром и вечером делала ей компрессы из холодной чайной заварки. Кожа быстро восстанавливалась. Отрастали крупные кудри на голове. И однажды утром, зайдя на кухню, Иван увидал в своём неказистом полуподвале красавицу. Шапка густых крупных кудрей обрамляла нежное смуглое лицо с удивительными большущими голубыми глазами. Тоненькая, стройная, смуглая, но необыкновенно светлая маленькая женщина. Это было поразительно, от смуглой девчонки шёл свет. И эту её лучистость Иван прежде всего увидал. Как-то сразу он понял – ей нужна поддержка, защита. И он должен взять это на себя. Кто-то её крепко обидел. Теперь он не отдавал все заработанные деньги матери. Он приложил немало усилий, чтобы Ольга и её дочь стали его семьёй. Любовь пришла к нему как зов, как судьба, как праздник жизни. Любовь светилась в его глазах.
– Я становлюсь сильнее, когда ты рядом, – говорил он Ольге. – Ты не думай ни о чём плохом, ты – мой свет. Клянусь тебе, никогда не возьму в рот спиртного, даже пива. Клянусь, я буду оберегать тебя. Забудь прошлые обиды.
Иван работал, учился, делал всё для дома и семьи. От его родителей они ушли. Сняли квартиру. Ольга родила девочку. Через год – вторую. Иван окончил горный факультет в политехническом институте. Получил назначение на работу в Копейск, город на Урале. Шахтёрский посёлок, угольная пыль, холод и вечные ветры. Как молодому специалисту с тремя детьми ему дали жильё: комнату в общежитии. Две маленькие дочери заболели воспалением лёгких. Комната была холодная, мебели не было. Младшая дочь Женечка сгорела от высокой температуры за два дня. Где-то на помойке Иван разыскал чугунную печку. Вдвоём с соседом они её притащили в комнату, вывели трубу в окно. Благо этаж был первый. Затопили печь. Нагрелось. Температура у Катюши понизилась. Но она не открывала глаза, ничего не ела, даже материнскую грудь не брала в рот. Ольга сидела около печки, слёзы крупными горошинами текли из глаз. Забежала соседка Надя.
– Послушай, Ольга, – сказала пожилая женщина, – вчера мой старый хрыч принёс домой солёную селёдку. Дай ребёнку пососать, хотя бы губы смажь. Может быть, аппетит появится. Я сейчас принесу.
Соседка быстро сбегала домой за селёдкой. Отрезала кусочек от хвоста, сунула ребёнку в губы.
Мать сидела неподвижно. Сердце её сжималось. Ребёнок ничего не берёт в рот. От материнской груди отказывается.
И вдруг, чудо, девочка пошевелила губами. А потом её язычок заработал, сначала лениво, потом быстрее. Ребёнок открыл глазки. Солёная селёдка пришлась ей по вкусу. Соседка улыбалась. Мать плакала. Через некоторое время девочка захотела пить и взяла материнскую грудь. Ребёнок ожил. Постепенно температура спала. Она смогла спать, а затем сидеть в детской кроватке. Мать понемногу давала ей селёдку, поила молоком из соски, потом стала печь блины. А дочь ела и требовала: «Мажь». Потом засыпала. А проснувшись, требовала вновь масленые блины. Набиралась сил.
Ольга пекла блины, мазала их маслом. А Катенька хватала этот горячий блин, мгновенно его съедала и кричала матери:
– Мажь, ещё мажь.
Наевшись, мгновенно укладывалась на подушку и засыпала.
Ольга и Иван жили только для семьи. Они пережили смерть одного ребёнка, беспокойство за эту девочку лишило их покоя.
– Ваня, надо как-то выбираться отсюда. Боюсь, мои девочки погибнут в этом климате.
– Я увезу тебя в Томск к Лёньке, твоему брату. А сам завербуюсь на Колыму. Так можно избавиться от трёхлетней отработки после окончания института. А там видно будет куда податься. Обживусь и вызову тебя. Там зарплата будет приличная. А получу подъёмные, оставлю тебе. На первое время вам хватит. Соглашайся.
Копейск был покинут. У Лёньки в деревне Ольга не осталась жить. Устроилась в Томске. Зарабатывала шитьём и вышивкой. Ждала писем от Ивана и скорого вызова. Но письма приходили всё реже. Всё прояснилось, когда пришло письмо от Григория. Григорий, друг семьи, предупреждал Ольгу: «Если хочешь, чтобы у детей был отец, не медли. Не жди вызова, приезжай сама. Не бойся Колымы, край холодный, но перспективный».
И Ольга решилась. В её жизни это был второй любящий мужчина. Его надо сохранить. Кроме того, она не могла допустить, чтобы второй её ребёнок остался тоже без отца.
То первое утро на Хасыне Ольга запомнила навсегда. Она крепко спала, и ей снились хорошие сны. Внезапно она ощутила нежное прикосновение к волосам. Она проснулась, но глаз не стала открывать. «Мы вместе, – возникла в уме радостная и тревожная мысль. – Мы вместе, и он любит меня».
От печки шло тепло. К Ольгиному боку прижался ребёнок, старшая девочка. У другого бока нежилась малышка. А перед ней, на коленях, стоял её Иван и нежно гладил её чёрные кудри. Тёплая волна прокатилась по всему телу. Она открыла глаза и почувствовала себя счастливой.
– Оля, мы вместе. И ни о чём другом не говори. Вы моя семья. Я вижу это по твоим глазам. Сегодня я никуда не пойду. Это наш день. Мои товарищи помогли, обеспечили нас едой, углем.
