Дневники твои — как пеленг,Чтоб уверенный полетК берегам любых АмерикОбеспечивал пилот.Это — не руины Рима,А слетающий с пераСвежий, горький запах дымаПутеводного костра.Это — вымысла границы,Это — свежие следыПо пути за синей птицей,Залетающей во льды.Мир, что кажется все чащеНе музейной тишиной,А живой, живущей чащей,Неизвестностью лесной.
1963
<p>Рязанские страданья<a l:href="#n_181" type="note">[181]</a></p>Две малявинских бабы стоят у колодца —Древнерусского журавля — И судачат…О чем им судачить, Солотча,Золотая, сухая земля?Резко щелкает кнут над тропою лесною —Ведь ночным пастухам не до сна.В пыльном облаке лошади мчатся в ночное,Как в тургеневские времена.Конский топот чуть слышен, как будто глубокоПод землей этот бег табуна.Невидимки умчались далеко-далеко,И осталась одна тишина.Далеко-далеко от московского гамаТишиной настороженный дом,Где блистает река у меня под ногами,Где взмахнула Ока рукавом.И рукав покрывают рязанским узором,Светло-бронзовым соснам под лад,И под лад черно-красным продымленным зорямЭтот вечный вечерний наряд.Не отмытые храмы десятого века,Добатыевских дел старина,А заря над Окой — вот мечта человека,Предзакатная тишина.
1963
<p>Сосен светлые колонны<a l:href="#n_182" type="note">[182]</a></p>Сосен светлые колонныДержат звездный потолок,Будто там, в садах Платона,Длится этот диалог.Мы шагаем без дороги,Хвойный воздух как вино,Телогрейки или тоги —Очевидно, все равно…
<p>Не удержал усилием пера<a l:href="#n_184" type="note">[184]</a></p>Не удержал усилием пераВсего, что было, кажется, вчера.Я думал так- какие пустяки!В любое время напишу стихи.Запаса чувства хватит на сто лет —И на душе неизгладимый след.Едва настанет подходящий час,Воскреснет все — как на сетчатке глаз.Но прошлое, лежащее у ног,Просыпано сквозь пальцы, как песок,И быль живая поросла быльем,Беспамятством, забвеньем, забытьем…
1963
<p>Я иду, отражаясь в глазах москвичей<a l:href="#n_185" type="note">[185]</a></p>
