Это был Семага. Неволин не сразу узнал участкового. Вернее, бывшего участкового. В феврале его все-таки выперли за пьянку. Напившись в очередной раз, он залез в отделенческий УАЗ, желая прокатиться с мигалочкой. Прокатился неудачно, смяв две легковушки, припаркованные на проспекте. С хозяевами начальство кое-как договорилось, ущерб возместило, но Семагу в трехдневный срок рассчитали. Уволившись, тот запил еще сильнее, никуда не устроился, а через некоторое время пропал из виду.
Сейчас он похудел на килограмм двадцать и походил на старое, сморщенное яблоко. Спал, опустив давно не стриженую голову на грудь. Рядом валялась пустая поллитровка. Вряд ли он был приглашен в «Посейдон» в качестве ветерана министерства внутренних дел. Вряд ли он завтра вспомнит, каким образом оказался здесь в столь неромантическом виде.
– Леха, – Денис потряс бывшего участкового за плечо.
Тот открыл веки и лениво поднял голову. Плохо сфокусированным взглядом пытался различить разбудившего его человека. Наконец, различил и кисло улыбнулся.
– Денис… Здоро… во. Я тут, вот… Бля, – он протянул руку для пожатия. Слова давались Семаге с трудом, что и понятно.
– Ты совсем, что ли, Леха? – Денис пожал грязную ладонь Семаги.
– У те… Закурить нету?
– Давай, вставай, – Денис принялся тормошить участкового, – охренел?
Простудишься. Чего ты, парень, тормоза потерял?…
Семага попытался подняться, но тут же срыгнул, испачкав куртку зловонной коричневой жижей…
Из «Посейдона» выскочил вышибала, вероятно, заметивший происходящее.
– Уже принесло гопоту поганую. Вы не беспокойтесь, – вышибала обратился к Денису, – сейчас уберем.
Он с силой поддал Семаге ботинком по пояснице, отчего тот только поморщился. Алкогольная анестезия.
– Вставай, урод! Пошел отсюда, хронь!
– Не надо, я разберусь, – остановил вышибалу Денис, – помоги его на скамейку посадить.
Они с трудом оторвали Семагу от мрамора и усадили на декоративную мраморную скамью рядом с колоннадой. Экс-участковый тут же завалился на бок и захрапел. Вышибала вернулся в «Посейдон», матерясь и вытирая руки платком. Денис достал трубку и позвонил в дежурную часть своего бывшего отдела, попросив прислать машину. Дежурный ответил, что машина на заявке и на обратном пути заедет.
Денис решил дождаться ее во избежание эксцессов и присел рядом с Семагой. Довольно быстро замерз без куртки. К тому же заморосил холодный октябрьский дождь. Но возвращаться в теплый клуб почему-то не хотелось. На крыльцо вывалились человек шесть и смешили друг друга анекдотами о террористах, разбомбивших Манхеттен. Наверно, гостям тоже стало жарко. Денис различил голос пьяный голос Литвиненко и поросячий смех Котова.
Минут через десять после звонка на подступах к ночному клубу показались фары отделенческого УАЗика. Заметив лазейку, водитель ювелирно пробрался сквозь строй машин гостей и затормозил напротив скамейки.
Из передней двери вышел Блохин. Вероятно, дежурил в вечер по отделу и сейчас возвращался с заявки. Водитель, не заглушив двигатель, выскочил следом.
– Что тут у тебя? – Иван находился в откровенно плохом настроении.
– Семага напился… Надо домой закинуть. Он тут рядом живет, – Денис поднялся со скамейки, оставив на ней бокал с пивом.
– С вами гудел?
– Нет… Я вышел, он тут… Давайте, погрузим.
Водитель, крепкий парень, накачавший мускулы в ходе постоянных упражнений по поднятию пьяных тяжестей, легко оторвал Семагу от скамейки и затолкал на заднее сидение машины, словно мешок с картошкой.
Пока он размещал участкового, Блохин мрачно кивнул на толпу возле дверей «Посейдона», к которой присоединилась еще пара братков.
– Веселитесь?… Во, налетело, спонсорье… Лунохода, нет, случайно? Главаря фирмы…А там кто, Литвиненко, никак? Хорошая тусовка, не поймешь, где менты, где бандиты. Что, нравится компания?
Денис не ответил, потому что отвечать своему подчиненному было нечего.
– Взвод бы СОБРа сюда, – зло продолжал Блохин, – да вдоль стен всех раскорячить, как осьминогов…
Потом перевел взгляд на фасад здания и прочел название клуба.
– «Посейдон»… Надо же, как обозвали. А, по мне, как была «Устрица», так и осталась. Голубая… Одни пидо…
У Блохина задергался глаз, верный признак, что он раздражен.
– Ну, что? Едем? – Ваня обернулся к водителю.
– Сейчас, брезент привяжу. Порвался.
УАЗ доживал свой автомобильный век, полностью выработав моторесурс еще пять назад. Но на пенсию его не отправляли, ждали, когда развалится на запчасти сам, где-нибудь по дороге.
– Сегодня из Гудермеса звонили, – Ваня достал из кармана мятую сигарету, но не прикурил, – Рыжий погиб…
– Как?…Как погиб? – опешил Денис.
– На фугас напоролись… Пятеро ранено, а он… Скотство!
Со стороны клуба раздался новый раскат гогота.
– Погоди… Может, ошибка… Нормально расскажи.
– А тебе-то не все равно? Господин начальник.
– Готово, Андреич, – доложил водитель.
Блохин швырнул в сторону, так и не прикуренную сигарету, открыл двери машины и бросил на Дениса взгляд, полный брезгливого презрения.
– Вали, пей пивко дальше… С Расулом поцеловаться не забудь.
Глядишь, еще джип подарит.
И прежде чем захлопнуть дверь, прошептал:
