Натан сидел на кухне, уже даже чай вскипятил, вдруг от этого Эмили будет не так зла на него за все то, что он ей расскажет.
Стук в дверь, Натан впускает Эмили, неловко здоровается, хотя уже видет по ен лицу, что она не очень рада его видеть. Взгляд не слишком серьезен, значит, сейчас будет недружеская беседа, а очень серьезная.
Эмили принсла с собой конфеты и печенье для приличия, все-таки в гости пришла.
Они вместе сели за стол. Шторы уже были все задернуты, так как на улице уже темнело, а теплый свет ламп развивался по кухне, падая на лица сидящих.
Натан нервничал. Он чувствовал себя вором, которого привели на суд, чтобы решить его судьбу.
Происходило самое страшое: Эмили молчала и просто прожигала Натана взглядом, ожидая объяснений. Она не хотела заводить обычный дружесктй диалог, просто ждала, что скажет Натан.
- Эмили, прости. Я знаю, ты сердишься на то, что я сбежал. На то, что я никак не могу разобраться в себе, но давай так. Я расскажу тебе все, как есть, - Натан сделал паузу, одилая ее ответа.
- Хорошо, давай. Рассказывай, - голос Эмили звучал, на удивление, мягко. Видимо, она строила из себя строгого и холодного человека, а на деле очень хотела бы поддержать своего друга.
- То, что мне сниться ночью - это вовсе не сны. Этот мир называется "Кома". Я попадаю в него, когда засыпаю. Там я вижу мертвых друзей моего брата и эти друзья шлют мне письма в реальный мир, где я могу... - Натан замялся, видя по лицу Эмили, что она не верит ниодному слову.
- Ты меня за дуру держишь? - изогнула бровь Эмили.
Натан чувствовал, как сжимается сердце где-то под грудиной и ребрами. Он не мог врать, это уже была не та стадия безумия, когда надо молчать. Можно было бы и рассказать об этом маме, но ей о таком точно знать не надо.
"Ой, Эмили. Жаль, что ты попала под мой удар откровения, но я расскажу все, как есть".
- Короче в этом мире мне пообещали ответы, но когда я туда попадаю, я медленно умираю в реальной жизни: у меня падает пульс ниже нормы, я не могу проснуться и сегодня еле глаза открыл в 12 дня. Прости, что тебе приходится это выслушивать. Знаю, это звучит, как бред и, возможно, оно им и является, но это так. Я должен спать и узнавать, что случилось. Пока полиция думает, я буду действовать. Я узнаю, что случилось тогда в гараже и куда бежал мой брат, - Натан сделал паузу, обращая внимание на то, что взляд Эмили медленно смерился на чуть напуганный.
- Да ты... поехавший. Ты не отпустил смерть брата и теперь сходишь с ума... - Эмили застыла, смотря куда-то сквозь своего друга.
- Да. Вероятно, это так. Но я прошу тебя, не бойся. Я только во сне попадаю в мир Комы, а так я полностью здоров, - Натан быстро замолчал, понимая, как жалко он звучит. Его голос чуть дрожал, а сам юноша уже был готов разрыдаться от происходящего.
Его жизнь становится с каждым днем все мрачнее и Кома кажется уже не таким уж и страшным местом. В Коме он сам за себя и не несет ответственности перед другими людьми. Там его все просьо ненавидят. Да и здесь тоже начинают, но здесь от этого больно, ведь ненавидят близкие люди.
- Ладно. Натан, я вынуждена прекратить общение на неопределенный срок. Мне надо подумать. А тебе я советую обратится к психологу или психотерапевту. Ты явно один не справишься с этим всем.
После слов Эмили диалог не клеился и тогда девушка просто ушла, оставив Натана наедине со своими страхами. Юноша не смел ее осуждать, ведб, если бы он мог, он бы тоже просто ушел от всего этого. Он бы спрятался в таком месте, где его никто и никогда не найдет.
"Эх, Камиль... А я ведь могу понять, почему ты после смерти друзей сбежал в другую страны. Я бы тоже хотел спрятаться от этого ужаса. Но я не могу все бросить и оставить маму одну, как сделал это ты. Ты мог уйти, а я нет".
Натан посидел еще какое-то время жа столом, погруженный в свои мысли, потом сам не свой ушел доделывать чертежи. Ближе к ночи приехала уставшая после смены мама. И вот, она поела, переоделась и, конечно же, не могла не заметить странного поведения своего сына.
В каком-то момент она пришла в его комнату, постучалась, вошла и просто села на кровать, наблюдая за сыном, который клевал носом в очередной чертеж и иногда потягичал из чашки уже давно остывший чай.
- Натан, скажи мне, что в твоей жизни просходит? - вопрос звучал мягко, хоть и достаточно серьезно.
Мать просто хочет знать, что творится с ее сыном, чтобы как-то помочь. Вся душевная боль Натана заключается в том, что даже если мама узнает, она ничем ему не поможет, будет лишь сильнее переживать.
Натан положил карандаш, которым так ничего и не нарисовал за все время сидения за чертежом. Юноша посмотрел в незаравешанное окно, на свое отражение в темном стекле и отражение матери. Женщина тоже смотрела в окно, на уставшие глаза своего сына.
- Мам, я... - Натан сразу де мысленно заткнул себе рот. Он чуть не сказал "схожу с ума".
Глаза невыносимо шипало, Натан вкладывал все силы, чтобы не пустить слезу и не разрыдаться в голос.