Натан опустил взгляд в кружку, а затем залпом выпил остывший чай. Юноша не мог найти себе дела до прихода мамы, поэтому уставшая душа интроверта отправилась драить ванну. Натан уже не мог смотреть на засохшие отпечатки капель воды. А пока он надраивал поверхность тряпкой и нюхал химию моющего средства, он не переставал думать.
"С Аланом в Коме что-то не так... он при жизни никогда таким не был, как в Коме. Это какой-то неправильный Алан... и ведь он еще надо мной издеваеться. Это дурацое "спокойной ночи, Натан" в конце каждого письма... Я Алана уже начинаю ненавидеть. И ведь на диалог с ним не выйти: клинит его знатно. В начале был ничего со своим чаем, а потом швырнул в меня мачете. Ну не больной ли"?
Натан отмыл в доме, казалось, уже все. Юноша так успокаивался перед серьезной беседой с матерью. Натан нервно разгуливал по квартире, делая какие-то дела, а иногда, хватаясь за телефон и перечитывая мамино сообщение, он останавливался и снова задумывался.
Натану случайно попался на глаза контакт Эмили. Девушка была много раз онлайн, но при этом так и не продолжила общение, а самому писать Натану было банально стыдно.
"Я теряю свою жизнь. Я буквально меняю реальность на Кому".
Натан не все сделал, что планировал и уже наступил вечер, а за ужином уже сидела вернувшаяся с работы мама.
Юноша боялся ее так, словно она пришла с родительского собрания, где учительница рассказала всю правду про успеваемость любимого сыночки.
"Лучше бы ты была со школьного собрания, правда. Так было бы всем проще" - печально думал Натан, усаживаячь за стол напротив матери с тарелкой ужина.
Юноша сразу же словил на себя секундный взгляд матери.
- Приятного аппетита, - сглотнув, проговорил сын.
Мать лишь кивнула, не отрывая взгляда от тарелки, словно Натан был ей совсем неинтересен.
Ужин, наконец, был закончен и настало время этого ужасного и страшного диалога с матерью. Натан уже ей соврал на таком разговоре, теперь доверие потеряно.
Сын и мать сидели за столом напротив друг друга и оба думали о том, как начать диалог. Натан чувствовал то, как напрягается от страха каждая мышца и не выдержал первый немой тишины.
- Мам, прости меня за то, что я делал вид, что все нормально... - Натану мама не дала договорить.
- Нет, я не хочу ничего слышать, а то опять тебе поверю, - мама выставила чуть вперед руку, показывая жестом сыну, что пора остановиться. - Я устала.
Натан чувствовал угрызения совести и в последнее время слишком часто: вина перед Камилем, мамой и Эмили... порой и перед самим собой.
"Вот был бы я простой, как Камиль, может, жилось бы проще. Защита была права, встречу с Совестью я не переживу. Каждый раз в этом убеждаюсь".
Натан смотрел в уставшие глаза своей мамы. За какие грехи этой прекрасной женщине дан такой сын?
- Я записала тебя на диагностику к психотерапевту. Во вторник прием в 13:00. Напомню, сегодня среда, то есть прием через семь дней. Только попробуй пропустить, - мама не сводила взгляда с непутевого и отныне единственного сына.
- Ну это же дорого... - еле слышно возмутился Натан.
Мать и так рабоет на износ, пока сын в отпуске отсыпался и сходил с ума, а Натан еще и возмущаться будет. Это просто неуважение к ней.
"Возможно, мне и правда нужен врач, но что если от препаратов и прочего мне перестанет снится Кома? Получается, я потерял все просто так и ничего не узнал? Надо успеть до вторника, чтобы у врача быть уже здоровым и чтобы дальше не лечиться и не тротить мамины деньги. Медицина нынче недешевая".
- ... Натан, ты меня слушаешь!? - мама шелкнула пальцами прямо перед носом задумчивого сына.
Натан даже испугался, вынурнув из потока своим мыслей от неожиданности.
- А, да! - мгновенно среагировал юноша, после чего он помедлил пару секунд и затем добавил. - Нет.
От собственного ответа хотелось провалиться под землю от стыда.
- Хорошо. Жди вторника, потом поговорим, - мама одарила сына тяжелым взглядом и вскоре удалилась в свою комнату, оставив Натана одного.
Юноша закрыл лицо руками, стараясь не выйти на эмоции и заплакать. Ему было неописуемо стыдно и душевно больно. Мама ему тут, возможно, душу изливала, а он ее не слушал, конечно, женщина обиделась.
Натан продолжал так сидеть какое-то время в полумраке, освещенный лишь белой световой панелью над плитой.
- Боже, как же сложно... - тихо проговорил он, пытаясь думать о чем-то хорошем.
Хорошее, как на зло, не приходило на ум, поэтому Натан помазал свое исчесанную руку, проверил почти ушедший синяк на коленке и отправился в свою комнату. Юноша чувствовал себя половой тряпкой, их которой выжили все, что в ней было.
"Хотелось бы уснуть и не проснуться, пока я не закончу с Комой".
Натан поднялся по лестнице и медленно прошел мимо комнаты Камиля, стараясь туда не смотреть и не думать ниочем лишнем. Юноша зашел в свое маленькое убежище, закрыв за собой дверь. Почему-то тяжело было теперь не только на душе, но и где-то под грудной клеткой.