— Мерлин всемогущий! Ханна, любовь моя, да разве бывает романтика по графику? Я тебя на свидание зову, а ты в ежедневник заглядываешь: планерка, умыться, завтрак, уроки… ладно, уговорил, выкрою на погулять час сорок. Это уже не побег, а экскурсия получается.
— А… — девушка заморгала, — значит, просто взять и смыться?
— Да, королева дум моих, просто взять и смыться.
— Но как же планерка?
Драко жалобно захныкал и стукнулся затылком об стену.
— Святой Мунго, принимай пополнение. Я влюбился в самую практичную девушку на свете.
Ханна насупилась.
— Я же говорила, что совершенно не гожусь…
— Мы — идеальная пара, моя леди, это тебе любой нумеролог скажет.
— О! Ты считал?
— Нет, — соврал Драко. — Зачем? И так все ясно. Связала нас судьба атласной лентой, ее и смерть не в силах разорвать…
— Романтик.
— Все Малфои — романтики, может, поэтому редко доживают до пятидесяти. Дедушка Абраксас, например, перебрал вина, полез под окна невестки петь серенады и схлопотал арбалетную стрелу от собственной жены. Отцу она поклялась, что целила в… ммммм… ногу.
— Твой дед клеился к твоей матери, и твоя бабка подстрелила его насмерть?!
— Никому не говори.
— Ух ты! Она в Азкабане?
— Вот еще, во Франции живет. Открыла салон мод, процветает. Мама без конца у нее тусуется.
— С ума сойти… От Визенгамота откупились?
— Как Малфои — так сразу откупились. Это семьдесят седьмой год, война в разгаре, Аврорату было не до семейных драм. Отец известил Министерство о сердечном приступе, получил совой официальное свидетельство, деда быстренько схоронили, и никому в голову не пришло интересоваться истинной причиной смерти. Мама рассказывала, на катафалк пошли те самые охапки нарциссов, которыми Абраксас завалил ее подоконник.
— И впрямь романтика. Как же твои мечтательные предки ухитрились нажить несметные богатства?
— Почему нет? Одно другому не мешает. Прапрапрадед Данталианус, к примеру, все океаны избороздил в поисках Синей Птицы, заодно промышлял контрабандой. К моменту вступления в права Наследия он утроил семейное состояние. — Драко подмигнул. — Его старшие братья, кстати, положили друг друга на дуэли из-за другой твоей бабки…
— Ой, вот только не надо! Близнецы Малфои всю жизнь выясняли, кто из них кого на три минуты старше, Катарина Прюэтт там близко ни при чем!
— Это она ни при чем? Ха-ха три раза! Да, парни тридцать шесть лет дрались за статус Главы Рода, и еще бы столько же дрались, если б красотка Катарина не произвела на свет двойню и не заявила, что понятия не имеет, который из братьев стал папой!
— У нее был муж!
— О да, безногий донжуан Прюэтт, мечта некроманта.
— Катарина из Блэков!
— И что? Пояс Верности скрепляется в брачную ночь кое-каким ритуалом. Ты всерьез веришь, будто стовосьмилетний полупарализованный старик оказался на него способен? До Катарины в роду Прюэттов о рождении близнецов слыхом не слыхивали, зато после — парочка за парочкой, включая наших рыжих друзей. Будешь еще спорить?
— По-твоему, я — внебрачная прапраправнучка Малфоев?!
— Прости, любовь моя, но это факт. Знаешь, почему Малфои на ножах с Уизли? Восемьдесят лет назад внук Катарины Натаурус Уизли оспорил права деда Астарота, утверждая, что наследует по линии близнецов, которые старше Данталиануса на четыре года. Скандал едва замяли.
На Ханну было жалко смотреть.
— Мерлин мой… Мама никогда не говорила…
— Скорее всего, не знала. — Драко еле сдержал порыв погладить девушку по голове и ограничился сочувственным взглядом. — Прюэтты в той истории выглядели не лучшим образом. Не сумей сын Катарины Фистус заткнуть идиоту-племяннику пасть, ему пришлось бы признать себя бастардом, а род Прюэттов — прерванным. Разумеется, они с сестрой предпочли схоронить тайну своего рождения в семейном склепе… Да не расстраивайся, с тех пор полтора века прошло. Какая теперь разница?
— Тебе легко говорить. Представь, вдруг выяснится, что твоя мать на самом деле не Блэк, а незаконнорожденное нечто.
— Оп-па! Королева моя, да ты еще больший сноб, чем лорд Люциус Малфой. Фигня все это! Есть ты, есть я, и какое нам дело, кто там с кем двести лет назад спал. Выходи за меня замуж.
— Ненормальный. Это тебя Гермиона испортила, ей только дай повод мозги людям взбаламутить. Совершенно не видит разницы между гордостью потомственного аристократа и дурным пижонством. Это же наши корни, Малфой… Мерлин, в жизни бы не подумала, что придется объяснять Наследнику Малфоев прописные истины.
— А кто сказал, будто я не горжусь семейным наследием? Очень даже горжусь. Но если это самое наследие потребует жениться на Паркинсон — ну его к черту. Приятно, конечно, что ты Эббот — у отца будет меньше поводов психовать — но люблю-то я тебя, а не твою родословную.
— Поразительно. И как, интересно, Гермионе удалось за два месяца слепить из тебя натурального демократа?
