Через четверть часа он, кряхтя, переполз за стол, развернул Карту и предсказуемо обнаружил зельевара в Большом Зале. Кушает, негодник. А после наверняка собирается зависнуть над котлом до глубокой ночи, поставив тем самым крест на планах Альбуса незаметно поменять портал экспериментальное зелье Конфундусом не обманешь, без присмотра оно ползамка разнесет. Значит, надо прямо сейчас спуститься в подземелья, встретить сытого марафонца Петрификусом, быстренько провести операцию и спокойно идти на боковую. Ну, Альбус, последний рывок…
Однако пока директор продирался сквозь склизкие, покрытые тысячелетней плесенью изломы булыжников в потайном ходу (жаль, руки не дошли навести здесь порядок…), летучий поганец снова его опередил: подземные апартаменты встретили гостя тишиной, запахом кофе с корицей и наглухо запечатанной дверью лаборатории. Северус терпеть не мог, когда ему мешали, потому в часы, посвященные науке, качественно отгораживался от внешнего мира. Сообщив пустой комнате все, что думает о нижнем белье Ланселота, дурном характере короля Артура, добродетели Гвиневеры и интимных привычках рыцарей Круглого стола, Альбус разжег огонь в камине и устроил засаду. Как бы шустр ни был зельевар, он все-таки человек. Должен захотеть чаю, в туалет или, на худой конец, пообедать соберется…
Спустя пять часов ожидания пришлось признать: северусова тяга к знаниям имеет абсолютный приоритет над его же естественными потребностями. Сам Альбус похвастаться подобной самоотверженностью не мог: желудок настоятельно требовал еды, ноги тазика с горячей водой, а весь прочий организм нормального отдыха. Плюнув, он погасил огонь, снова прополз тайным ходом и поднялся в Большой Зал, где Флитвик любезно просветил его насчет субботнего графика неуловимого зельевара. Аппетит почему-то пропал, настроение в конец испортилось. Похоже, последний земной день станет одним из самых отвратительных в его долгой, видит Мерлин, без того непростой жизни. И что самое обидное сам виноват…
Флитвик тем временем попрощался и ушел, его сменила Минерва.
— Добрый день, Альбус. — И вдруг тревожно нахмурилась, один-в-один копируя Дайлис Дервент. — Вы плохо выглядите. Приболели?
Ах, Минерва, Минерва, моя честная, чуткая, суровая гриффиндорка, как бездарно я, однако, потратил жизнь. Книги, войны, бесконечные интриги, только вот жениться времени не нашел. А ведь поддайся я когда-то очарованию юной Юлианы Иствик, ты сейчас носила бы фамилию Дамблдор. И твои братья тоже. И племянники…
— Альбус, вы в порядке?
Моя дорогая, заботливая девочка. Знала бы ты, как нестерпимо хочется пожаловаться тебе на быстроногого Северуса, собственную глупость и злодейку-судьбу…
— Благодарю, Минерва, все хорошо. Супу? Рекомендую чесночный соус, он выше всяческих похвал.
— Наверное, поэтому его почти не осталось.
— Ах, Филиус, наш шаловливый чревоугодник. — Альбус щелчком вызвал эльфа и указал ему на пустую соусницу. — Обеспечь-ка нам добавки, дружок. Минерва, есть новости?
Она удивленно наморщила лоб.
— Нет. А что, должны быть?
— Слишком тихая выдалась неделька, не находишь? — Он налил себе чаю, привычно потянулся за шоколадкой, но по пути передумал и вернул ее в вазу. Не хочу. Черт побери, мне осталось жить несколько часов, имею я право потратить хотя бы часть по своему личному усмотрению? Например, хорошенько выспаться?
— Минерва, у меня к тебе просьба. Я пропущу ужин… Передай, пожалуйста, Северусу, чтобы он ни при каких обстоятельствах не пытался воспользоваться известным ему порталом. Запомнишь?
— Кх-кх… — прижав руку к груди, она откашлялась и перевела дыхание. — Ккхонечно… но почему… ужин?
— Собираюсь лечь спать. — Он подмигнул и поднялся. — Для нас, стариков, нет ничего приятней послеобеденного сна. До свидания, Минерва.
Помедлил немного, глядя на донельзя удивленное лицо и думая, что видит ее, скорее всего, в последний раз. Прощай, моя дорогая девочка. Прощай, Большой Зал. Прощай, старый добрый Хогвартс… ну все, хватит, а то зарыдаю.
Под звон тарелок и студенческий гомон он зашагал к выходу и, подмигнув по пути Гарри («Не хмурься, мальчик, это твой последний мирный день…»), покинул Зал.
Синтия Нотт сидела за туалетным столиком в будуаре Нарциссы и перебирала стопку ярких колдографий, раскладывая их на две кучки.
— Очаровательно… очаровательно… Представляешь, этот человек сидел с нами с самого завтрака, ни разу не вынул палочку и не брал в рот ничего, кроме воды.
— Я тебе говорила, это не зелье.
— Уму непостижимо… Надо переснять, фон удачный, а ты нет… Вообрази, как я чувствовала себя в обществе двух своих мужей! Теодор периодически принимал его за зеркало… О, эта просто шедевр… Когда пришел вызов, он встал, пожелал нам хорошего дня и исчез. Теодор до сих пор поверить не может… Здесь ты немного похожа на Полли Глэйн, смотри. Она, кстати, тоже беременна, слышала? Говорят, будет тройня.
Нарцисса мельком взглянула на протянутый ей снимок.
— Нет, не слышала, я в последние месяцы отошла от светских дел. Возьмешь эту?
