Проснувшись, Снейп не спешил открывать глаза. Шевелиться не хотелось совершенно. Лежать было удобно, тепло и уютно, на подоконнике за окном чирикала неопознанная птица, где-то за спиной посапывал Поттер. Впервые за Мерлин знает сколько лет не требовалось вскакивать и бежать по каким-нибудь неотложным делам. Странное ощущение. Помнится, даже в те дни, когда был прикован к больничной койке, он места себе не находил от безделья, психовал, изводил капризами окружающих и ежеминутно порывался сбежать. Или вот вчера — кто ему, спрашивается, не давал отлежаться? Нет же, сорвался с места, полетел Поттера изобличать. А не стал бы дергаться, глядишь — и бегать бы не пришлось, мальчишка мог сам все рассказать. Если б только хватило ума придержать коней и не изображать из себя припадочного параноика… Пожалуй, на месте Поттера он бы тоже промолчал, от греха.
Но сегодня черта с два он встанет. Пускай даже не просят. Будет валяться в постели до вечера, и наплевать, что у них там в мире происходит. Попросить у Поттера детектив… или нет, лучше комикс. Про этого, как его, магла чокнутого… Примс, Праймс…(1) Вот ведь наказание, тонну этой макулатуры отобрал у младшекурсников, а имя запомнить не удосужился. Хотя на кой Мерлин оно мне … Пукс, Прукс… Черт, не успокоюсь же теперь. Разбудить, что ли, Поттера? Он наверняка знает. Заодно проверим, как у него с ребрами. И неплохо бы о завтраке позаботиться, после костероста с диетой возиться смешно. Эх, давно не кулинарничал. Что бы приготовить такого? Северусу Снейпу, лучшему зельевару Британии, не пристало варить овсянку или жарить бекон. Круассаны! Да, мальчишка, небось, про завтрак по-французски только в книжках читал, эльфы в Хогвартсе — завзятые патриоты, а Петуния парня явно не баловала. Будем надеяться, в доме найдутся нужные ингреди… тьфу, продукты.
Что-то Поттер сопеть перестал, никак, проснулся. Надо бы повернуться, спросить, как самочувствие, и отругать хорошенько за ночную выходку. Про Люциуса узнать, наверняка ведь паршивец цитосонацией не ограничился. Сейчас полежим еще чуть-чуть и повернемся. Сейчас…
Но его опередили. Тихонько стукнула дверная ручка, по комнате едва слышно прошелестели легкие шаги. Кто-то из девушек явился проведать Поттера, не иначе. Ладно, пусть кудахчут, а мы пока будем рецепт вспоминать. Значит, берем пинту свежего… гм… молока в стеклянной посуде, нагреваем до ста четырех с половиной градусов, медленно засыпаем четыре и две сотых унции дрожжей, помешивая кратно семи буквой «зет» и по часовой стрелке…(2)
— Джин? Ты почему не в школе? Двенадцатый час!
— Я смылась с истории магии.
— А если засекут?
— Ерунда, выкручусь. Гарри, я…
— Боже, Джин, ты что, плачешь? Что стряслось?
Всхлип.
— Гермиона мне аж до завтрака лекцию читала. Будто я сама не знаю…
— Господи, дурость какая. Иди ко мне.
Зашуршала ткань, скрипнули пружины матраца. Некто зашмыгал носом — глухо, явно в чужое плечо. Черт, я не подслушиваю. Пять и две сотые унции маргарина распустить на водяной бане… Три с четвертью свежих… нда… куриных яйца весом в две унции каждое…
— Ну что ты, солнышко, я понимаю, сам виноват…
— Виноват, конечно, но руки распускать… Прости меня, пожалуйста, я так испугалась. Ушел, записки нет, костерост этот… У тебя ж диета, нельзя… Мы извелись тут, Герм на нервах, Снейп зеленый весь… А ты еще и закрылся. Сказать не мог?
— Вот только вас в Малфой-мэноре и не хватало.
— Да что ж я, совсем дура?
— Нет, конечно, ты у меня умница, просто непредсказуемая. Прости, солнышко.
— А после вы с Драко заявились, бодренькие такие, рассуждали тут, сплю-не сплю… На меня как затмение нашло… — всхлипы участились, — ребра… костерост… а оказывается… цитосона-а-ация…
— Чш-ш-ш, тихо, тихо, профессора разбудишь.
— Он… тебе… еще… устроит…
— Я ему тоже скажу пару ласковых, это ж надо себя до такой степени загонять.
