Андраш все приказы выполнял беспрекословно. Обладая весьма скудными умственными способностями, он преодолевал теоретический курс лишь благодаря своей железной воле. Зато он имел подходящие для практических занятий физические данные. И это его вывозило. Темнокожему половецкому лицу его была чужда улыбка; даже Джо считался с его угрюмым характером и не шутил с ним. Дело в том, что Андраш, находясь с нами, собственно, отсутствовал. Наши командиры считали его абсолютно благонадежным, мы видели в его лице верного товарища, который не подведет в беде, но неприятного, наводящего тоску спутника.
По нашим расчетам, нас отделяли от конечной цели примерно три дня пути. Мы усилили свою бдительность и продвигались с невероятными предосторожностями. Джо сказал, что мы сможем, если все будет благополучно, еще одни сутки провести на волнах Педро, а потом нам придется расстаться с рекой и продолжать путь пешком.
Лес густел. Пойма осталась позади. Чаща теперь подступала к самому берегу реки, деревья здесь омывали свои ноги.
Двое из нас постоянно несли вахту. Сидели они на носу и на корме плота, один следил за правым, другой — за левым берегом.
— Мы не можем рисковать сейчас, когда цель близка! — высказал Джо вслух свою мысль. И мы все были такого же мнения. — Уж ежели нам до сих пор сопутствовала солдатская удача, да не покинет она нас теперь, когда мы почти у цели, да ведет вперед наши умы и сердца!
Его слова были встречены всеобщим одобрением. Если и до сих пор нужны были сообразительность и отвага, то теперь эти качества ничто не могло заменить.
По всякому поводу мы проверяли свое оружие. Это не означало, что раньше мы плохо ухаживали за ним: просто теперь нам следовало действовать с исправностью часового механизма. То есть… сравнение это не совсем удачное. Часы могут отстать, даже остановиться; наше же оружие не имело права спешить, отставать, давать осечку!
Норман сидел на корме, Андраш — на носу плота.
Спускались сумерки.
Течение стало ослабевать, значит, река текла теперь по более ровному руслу.
Хорошо помню: я валялся в шалаше и мысленно писал письмо Магди — на самом деле писать было запрещено, да и куда бы я дел свою корреспонденцию?
Мы уже отвыкли от выстрелов; тем сильнее встревожил, испугал нас раздавшийся вдруг залп. В миг мы были готовы к бою и держали автоматы наперевес.
— Тысяча чертей! — проворчал Стюарт. — Надо же было провалиться в самом конце путешествия!
Выстрел раздался с носа плота, туда мы и кинулись. Прибежал и Норман с кормы. На носу с хладнокровным видом сидел Андраш, с автоматом на коленях.
— Что случилось? — Джо подошел к нему вплотную. Он нервничал, кусал губы.
— Докладываю, что в кустах скрывался индеец. Я его застрелил!
— Это было опрометчиво! — пробормотал Власек.
Андраш посмотрел на него.
— Пусть это решает командир! — Он больше ничего не сказал, только глаза его метали молнии.
— Не спорьте! — сказал Джо. — Может быть, через несколько минут все племя полезет на нас. Не исключено, что они натравят на нас контрразведку противника!
— Нет! — заявил Андраш.
— Почему? — с любопытством спросил Джо.
— Он был один. Будь их, больше, в нас уже полетели бы стрелы.
Это был логичный довод. Джо тут же успокоился.
Я не без удивления заметил, что он гораздо меньше внимания уделяет прибрежному краю леса, чем этого требовала обстановка.
Несколько минут он, сморщив лоб, раздумывал. Меня удивляло его поведение. До сих пор я считал Джо умным, решительным вожаком; я и теперь ждал от него звонкую команду. А он вместо этого мешкал, о чем то размышлял.
— Конечно, вполне может быть, что он не один околачивался тут, а вдвоем, и второй побежал поднимать племя на ноги. Возможно и то, что он был в составе сторожевой службы и его направили на розыски именно наших групп. Шпионами наполнена земля! Быть может, какая-нибудь наша группа попала в ловушку… кто знает? Нам остается одно: высадиться. Мы должны осмотреть место происшествия.
Последнюю фразу он уже произнес с прежней твердостью.
— Сэм и Тудореску! На весла! Причаливаем!
— Танака, Рикардо, Мадяр! В разведку! Осмотреть окрестность! Мы же, остальные, будем прикрывать вас! Выполнять!
Не успели мы подумать над приказом, как стукнулись о берег. Мы кинулись к деревьям. Каждый высадившийся слился с каким-нибудь стволом. Моя тревога прошла. Мне вернули уверенность короткие, хлесткие слова команды снова обретшего свою решимость Джо.
Лес встретил нас тишиной. Лишь черная птица-муравьед встрепенулась при нашем появлении и перелетела на другую ветку. Ее огненно-красные глаза с любопытством поблескивали. Она нас не боялась. А разглядев как следует, вообще преспокойно отвернулась и стала искать себе пищу.
У нас от души отлегло. Хоть мы и были неустрашимыми, но все же нам стало не по себе в незнакомой чаще, да еще такой, где любая ветка и куст могли скрывать стрелы и оружейные стволы. Повадки птицы, однако, успокоили нас и на этот счет. Мы поняли, что одни.
Осмелев, я бодро зашагал к тому месту, где должен был находиться пристреленный индеец.
