– Не ты, так другой – каждый день тут всякие сидят, пьют, того и гляди дом подпалят. Сволочи!
– Бабка, вали отсюда по хорошему – прошипел Ёж.
– Милиции на вас нету! – бабка хлопнула дверью.
Ёж и Космос громко заржали.
– Ну так что с тобой случилось-то, подруга? – снова стал серьёзным Космос.
Яна помолчала. И вдруг стала рассказывать – про школу, про гараж, про расчёску, про то, как она приехала в Москву и как оказалась на лавке у подъезда… Космос и Ёж слушали, не перебивая.
– Понятно… – вздохнул Космос когда Яна закончила рассказ. – Ну и вот что я тебе скажу. По нашему, по-панковски, – запомни, всё в мире дерьмо. И твой Олег – дерьмо. И ты дерьмо. И я дерьмо. И вон Ёж тоже дерьмо.
– Ты давай меня не припахивай, я не панк, я хиппи, – обиделся Ёж, оторвавшись от бутылки.
– Да всё равно дерьмо. И грузиться по этому поводу…
– Чего делать? – переспросила Яна.
– Ну канючить, страдать. Короче грузиться что мир дерьмо – это дерьмом булькать. Понятно?
Яна кивнула. Космос театральным жестом провёл рукой по воздуху:
– Вот смотри сама. – Разве мы не в дерьме?
Яна оглядела закопчённые лестничные пролёты, пыльные серые ступени, бычки на полу… То ли аргумент был убедительный, то ли подействовал портвейн, но Яна стала успокаиваться.
– Да, мы в дерьме, – вздохнула она, и вдруг действительно почувствовала облегчение от этих слов, будто всё сразу встало на свои места и все законы жизни стали полностью объяснены.
Неожиданно внизу хлопнула дверь и на лестнице послышались громовые шаги – кто-то поднимался, здоровый и внушительный. Космос на всякий случай спрятал пустую бутылку под куртку.
– Эй, вы, козлы! – раздался громовой голос и в густой темноте появился милиционер. – А ну ко мне, быстро!
– Вот попали, – шепнул Ёж, – Это бабка вызвала. Сейчас в отделение поведут.
– За что? – удивилась Яна.
– За ухо – мрачно прошептал Космос. – Куда бы бутылку спрятать?
– Эй, долго вас ждать? Или мне самому подняться? – заухало внизу.
Яна встала со ступеньки и начала спускаться первой. Милиционер был рослый, немолодой. Лицо его было неразличимо в полумраке, и казалось просто квадратным пятном. Яна приблизилась к нему.
– А, маленькая сучка, трахаться негде? Ничего, в обезьяннике трахнут. Распустила вас перестройка, подонков – он грубо схватил Яну за плечо, стащил с лестницы и швырнул за спину, влево, в короткий тупик перед двумя чьими-то дверями. Яна ударилась щекой о крашенную дверь.
– Следующий давай, столько вас там? – заорал милиционер снова.
Яна с детства была воспитана в почтении к армии и милиции, но очевидно портвейн и душевная травма, пережитая несколько часов назад, что-то изменили в ней. Яна стиснула зубы и бросилась вперёд. Милиционер краем глаза увидел стремительное движение и наверно подумал, что девчонка хочет сбежать. Он резво повернулся к ней, чуть присел и расставил в воздухе широкие ручищи. Яна отметила, что противник открылся полностью и привычно взмахнула ногой – прямой удар носком башмака в подбородок отбросил милиционера назад. Он отлетел на несколько шагов, мотнул головой и зарычал. Яна отметила, что почти полностью вес тела у него сейчас на правой ноге, и прыгнула ещё раз, хватая его за рукав и с размаху опуская обе ноги слева на его колено. Нога милиционера послушно подвернулась и он, лишённый опоры, стал заваливаться на пол. Яна изогнулась всем телом, в падении схватила его затылок и с силой впечатала носом в стену у самого пола. Милиционер взвыл и дёрнулся.
– Быстрее отсюда! – скомандовала Яна, отметив, что язык почему-то плохо её слушается.
Космос и Ёж рванули за ней, перепрыгнув стонущего милиционера, и все трое выскочили на улицу. Яна не знала теперь куда бежать, но Космос свернул в какую-то арку, они пронеслись какими-то дворами, пересекли шоссе и заскочили в трамвай, который словно их и ждал. Вагон-прицеп был пуст, и они устроились все втроём на заднем сидении, громко дыша.
– Ты с ума сошла! – восторженно сказал Космос. – Ты представляешь что бы могло быть с нами со всеми? Это же тюрьма! – добавил он шёпотом.
– Я чуть не обоссался – признался Ёж.
Космос вытащил из-за пазухи пустую бутылку и сунул её под переднее сиденье, почему-то оглянувшись.
Яна хотела сказать, что никому не позволит разговаривать таким тоном с собой и своими друзьями, а Ежа и Космоса она уже считает друзьями, хотела сказать, что милиционеру этот урок пойдёт на пользу – в следующий раз не будет хамить, но после драки и бега по всему телу разливалось приятное тепло, язык не слушался, и хотелось спать. Яна закрыла глаза.
– Слушай, а тебе вообще куда? Ты где живёшь? – Космос потряс её за плечо.
– Нигде – сказала Яна.
– Так не бывает – вмешался Ёж.
– С сегодняшнего дня нигде, – повторила Яна. – В Ярославль я не вернусь. Я буду поступать в театральное.
– То есть тебе нужна вписка?
– Чего?
– Ну вписка, место где можно вписаться, – путанно объяснил Ёж.
– Наверно. – Яна снова закрыла глаза.
Очень хотелось спать, сквозь сон Яна слышала как парни вполголоса переговариваются.
– У меня полон дом шнурков – говорил Космос.
