Мышь рассмеялась, затем стали смеяться все. Яна сама хохотала, просто давилась от смеха – так было смешно. Наконец Мышь произнесла:
– Дамка, это дух Джа, традиция такая. Бог Джа, дал всё, Джа Растафари. Он придёт и. И это как вода из колодца. И как вот если даже не знаю и…
– И? Чего "и"? – удивилась Яна.
– Мышь гонит! Обкурилась и гонит. Не грузись. – серьёзно сказал Кельвин.
– Я-я-я гоню? – произнесла Мышь. – Да, гоню. Давайте веселиться. Космос!
– А? – отозвался Космос.
– Давай споём гимн! – произнесла Мышь и торжественно закатила глаза вверх и смешно подняла руки к потолку.
Космос пошёл на кухню – наверно за гитарой. Ходил он долго, чем-то шуршал и ронял какие-то табуретки. За это время завязался разговор – бессмысленный и смешной. Яна смотрела на коробок спичек, лежащий около свечки – он дышал, его бока вздувались и опадали. «Как живой!» – решила Яна и зачем-то положила его в карман. Затем она долго смотрела на пламя свечи, и пламя улыбалось ей, подмигивало и принимало разные формы, наводя на какие-то далёкие воспоминания – то показывало Вечный огонь и караул около него в Выборге, то горелку в кабинете химии, то манекен на полигоне в городке под Ярославлем, вот в горло манекена впивается нож. Из пламени появился Лось и жестами объяснил Яне, что он теперь мёртв и свободен, угрожал, строил рожи, жаловался на судьбу и махал пистолетом. Язычок пламени дёрнулся и из-за плеча Лося появился мужик с торчащим из шеи ножиком – он тоже грозился, стенал, обещал отомстить. «Дамка!» – кричал он, махая кулаком.
– Дамка! Дамка! Ты что? – Кельвин тряс Яну за плечо. – Ты почему плачешь?
– Я? – Яна оторвалась от пламени и поняла что по шеке её действительно катится слезинка. – Не знаю, я человека убила. Двоих людей… Живых. Они жили, росли, чего-то хотели… – Яна всхлипнула снова.
– Не надо, это всё глюки. И измены. Гони их к чёрту, тот кто хочет жить вместо тебя, тот не имеет права жить.
Кельвин протянул руку и скомкал в пальцах пламя свечи. Лицо Лося померкло и исчезло, за ним исчезло лицо человечка с ножом из шеи. Дым от погашенной свечки взвился вверх и исчез. И тут кто-то зажёг свет. Стало сразу просторно и весело.
– Гимн! – провозгласил Космос. – Исполняется на мотив «От улыбки»! Старинный гимн хиппи! – уточнил он на всякий случай.
И дружный хор весело затянул:
Яна слов не знала и подпевать не могла, но всё равно было очень смешно. Пока снова и снова повторяли последние строки припева, Яна успела спросить у Ежа кто такие «олдовые», а Ёж ей путанно объяснил, что «олдовые» – это старые хиппи, а «пионеры» – молодые. Тут вмешалась Мышь и стала вдруг объяснять кто такие «гопники» – ей послышалось, что разговор идёт о гопниках. Ёжик сказал что «гопники» – это стриженные, но Мышь возражала, что не обязательно стриженные, а просто любая уличная шпана, которая шляется и ищет кому бы треснуть в пятак.
– Я ни слова не понимаю! – улыбнулась Яна.
– А ничего не надо понимать, это музыка! Слушай её и подпевай припев!
Последний куплет повторили ещё несколько раз и песня закончилась. Космос снова что-то пел, были и смешные песни и грустные, затем взяла гитару Мышь и спела какую-то протяжную песню на незнакомом языке, а когда Яна спросила что это за язык, Мышь ответила что-то непонятное про язык эльфов средиземья. «Опять гонит», – решила Яна. Затем Мышь выходила на кухню и вернулась оттуда, ругая какого-то парнишку, который оказывается под шумок забрался в радиоприёмник, достал мешочек, заколотил в беломорину конопли и самовольно покурил там же на кухне. Вид у него был зашуганный, и Мышь его громко стыдила. Затем снова пел Космос, который исполнил свою знаменитую песню про «яйца».
– Дамка тут спрашивала кто такие гопники. – объявил Ёжик.
