Вышло неплохо. Краткими рублеными фразами, я донес до бедовой пятерки (семерки), суть предстоящего дела. Итак, мы формируем нечто вроде цирка прокаженных, компании печально известных знаменитостей, выпущенных из-за решетки и допущенных за хорошее поведение к телу знаменитой Юлии Окалины в качестве сопровождающих во время турне. Здесь роли простые – работать зеваками и не обосраться, потому что брошенная на певицу-призрака кем-то из группы тень будет означать персональный провал задания. Мозгов, чтобы во время концерта поизображать из себя приличного человека, тут хватит у всех. Это публичная часть.
– Есть непубличная, основная, – обвел я взглядом присутствующих, – Врать и изворачиваться не буду, скажу прямо. Задания на ликвидацию врагов Родины. Несколько ячеек, в разных городах. Единственным исполнителем буду я, но мне потребуются ваши способности для успеха операции. Разведка, страховка, прикрытие, отвлечение, консультация. Никто вас под пули не пошлёт, у каждого из вас только вспомогательные роли. Это понятно?
– Мне непонятно, зачем вы убили этого молодого человека на наших глазах, – внезапно выдала полугрузинка, – Ясно, что вам его, товарищ Изотов, некуда было девать. Но зачем здесь? Зачем так?
А ведь она не боится, понял я. Даже не в ступоре. Вот тебе и мышь. То голяком в воду лезет, то от трупа глазом не моргнет, хотя вон, художник хренов аж сидеть не может. Учтем.
– С паршивой овцы хоть шерсти клок, – наконец, ответил я, – Не скажу за Азамата Бикметовича, но уверен, что остальным требовалось очень наглядно продемонстрировать серьезность происходящего. Особенно товарищу Салиновскому.
– А ч-че с ним не так? – подала голос панкушка, закончившая булькать себе под нос, – Он че, особенный?
– Он мой друг, но по работе, Елена Юрьевна, мы с ним еще не пересекались. А тут, можно сказать, демонстрация в тепличных условиях.
– Раз он тут, то такой же как мы, что ля, мля?
– Да, всё правильно.
– Тогда я тебе… верю, хер ты в маске, – выдала эта татуированная выхухоль, а затем фыркнула в ответ на охреневший взгляд художника, – Не ну а чо? Кекса он прижмурил за дело, тот сам распинался о своей о*уенности и о том, как жида расплескал, на Раиску косился, сучёнок, нехорошо. Я не дура, читала, что подписываю. Так что всё оки-доки, как я думаю. Такие дела.
– Хочу уточнить, – взял слово Азамат, как только развязная девчонка замолчала. Он кивнул в сторону сидящих, – Их немного знаю. Гражданские. Я? Нет. И я – снайпер. Хочешь сказать, Виктор Изотов, что мне тоже… только прикрытие?
– Не уверен, Азамат Бикметович, – спокойно покачал я головой, – Объяснюсь. У меня отсутствует системный опыт подобных мероприятий, зато есть аналитики в одном интересном городе, съемка со спутника, прослушка, всё такое. А еще есть потребность использовать вас в той или иной роли. Такая же потребность есть и у вас, за улыбки со сцены никто дела не чистит. Но, будь моя воля, я бы работал один. И буду работать, если представится такая возможность, потому что вы в здоровом и бодром состоянии будете нужны на все время турне.
Непроницаемо черные глаза башкира, возбужденно-испуганные Салиновского, подуспокоившийся Конюхов (вот ведь крыса, истерил-истерил, а слушал меня внимательно!), писательница ушла в себя, а панкушка вовсю рассматривает некрасивый труп убитого нациста, под которым расплывается лужа понятно чего. Что-то уборка номера запаздывает, неужели Окалину настолько не любят за пределами Стакомска?
Минус двое. Плохо или хорошо? С одной стороны очень хорошо, так как мы избавились от маньяка, с другой – плохо. Розенштамм был ипохондриком, которого очень легко было контролировать, потакай я его небольшим вывертам, а теперь у меня на руках четыре довольно умных и себе на уме человека, плюс Паша. А Салиновский, хочу вам напомнить, идёт в компании с двумя девчонкам, готовыми нюхать его пупок часами, да еще и обладает альтернативной личностью, у которой мозгов куда меньше, чем яиц.
Задачка…
Нам предстояло прояснить еще множество мелких нюансов, от такой банальной вещи, как позывные до условностей, как вести себя в обществе. Нельзя было забывать, что за окном у нас простой советский город, а не Стакомск и не палата в дурке, где можно всё.
Решив не нагнетать, я просто-напросто сходил с Азаматом за водкой и закусками, после чего мы расселись в другом номере, начав знакомиться по нормальному. А заодно не мешая специально обученным людям убирать дохлый труп мертвого маньяка.
Видя, как панкушка запросто принимает внутрь полный почти до краев граненый стакан, я сразу понял, что вот прямо сейчас, после первого тоста, надо утрясти первое – позывные. Всё остальное подождет. Так Азамат стал Слоном, что подчеркивало его снайперское прошлое, Довлатова Треской, потому как длинная и много трещит, художника окрестили Глазом, чему тот стал внезапно очень доволен, а тихая тревожная писательница сама предложила звать её Акрида. Я так и остался Симулянтом.
– А ты будешь Тортик! – шлепнул я по плечу Пашу, удивленно заморгавшему вразнобой.
