На самом деле, абсолютно мозгоразрывные ощущения от того, что в данный момент происходит. Я, совершенно и бесповоротно голый, мою хрупкую девушку. Я, способный поднять в таком состоянии танк, пробить капитальную стену или бросить кирпич, придавая безвинному орудию пролетариата некоторые характеристики пушечного снаряда. Что говорить про чудовищно хрупкий организм Вероники?
Однако, это как-то работает, причем давно и надежно. Никогда не ломал дома кровати, предметы обихода и людей, да и вообще хожу чаще всего по дому голым, на радость всем, кто смотрит записи с камер. Даже вот, мою голову личному психиатру. И уши чищу.
– Эй! – попыталась избежать процедуры 37-летняя тетка (неделю назад отмечали), но не удержала равновесие и попыталась брыкнуться с ног, от чего и была мной поймана в полете. Неоднократно, по причине своей излишней скользкости. Спустя почти десять секунд бешеной эквилибристики, в ходе которых я ловлю, подбрасываю и перехватываю скользкую от слизи, влаги и мыла девчонку, набирающую обороты как в движении, так и в издаваемых ей звуках. Пришлось снова превращаться в туман, ловить на себя и в себя девчоночье тело, а затем опускать его на дно ванной. Дальше в ход пошла горячая вода, смывающая все непотребство.
– Вить, – закутанная в полотенце и успокоившаяся Кладышева схватила меня за уши, а затем, посмотрев в глаза, задала дурацкий вопрос, – А у нас получится?
– Должно, – пожал я плечами, унося вытертое к себе в комнату, – А что, есть альтернативы?
– Нет, – фыркнула девушка, – Просто… страшно. Искусственный разум? Серьезно?
– Ты мне ответь, – улыбнулся я, устраивая целиком завернутую подругу на кровать, – Может ли человек отринуть личное ради общественного? Не разово, а в разрезе развития общества, потому что это требует его должность и ответственность?
– Нет, – вздохнула девушка, – Проблема с неосапиантами как раз стоит в том, что из нас буквально выдавливают подобное поведение под страхом смерти. Ты был прав, мы все – просто люди.
– Именно, – утешительно похлопал я по маленькой ягодице, – А еще я умру от старости, а тебе жить тысячи лет, как и Янлинь. Так что давайте, напрягайтесь ради нашего светлого будущего.
– Слышь! Ты куда пошёл?!! – возмущенный крик обнаженной женщины из спальни (ну че там, одно полотенце?) прозвучал на редкость звонко.
– Как куда? – фальшиво удивился я, твердым шагом направляясь к холодильнику, – За чебуреками!
Принцессы подождут.
Глава 2. Командировка
– Ну что, Изотов, догадаешься, почему мы друг на друга сейчас смотрим как на новые ворота, м? Или как обычно?
– Давайте как обычно, товарищ майор! – изображал умирающую лебедь я, сидя напротив начальницы. Находились мы, как обычно, в паре десятков метров под землей, в НИИСУКРС.
– А чего так? – измывалась двухметровая блондинка, – Не пора ли тебе это… как его? Проявлять здоровую инициативу? Ну, как там, в Африке?
– Хорошего понемножку, – сползал я всё ниже и ниже, – Отпустите меня, Нелла Аркадьевна! А то после товарища Молоко на мне места живого нет! Я вам еще пригожусь!
– Конечно пригодишься, – кивали мне в ответ, – Причем, прямо сейчас.
– Вы, таарищ майор, безусловно женщина видная, так что я в ваше…
– Заткнись, клоун! – внезапно рыкнула львицей старая убийца, – Тебе что, каждое «дважды два» объяснять?! Ну так напомню – о чем я тебе, дураку, в Африке сказала?!
– Опа, – бросил валять дурака я, собираясь в кресле вновь в нечто, могущее называться человеком.
– Жопа, Изотов, – с тяжелым вздохом на меня подняли тяжелый взгляд, – Причем полная. Предиктор найден, а значит – ты не он. У меня из рук уже две недели пытаются выдрать тебя самые разные личности, начиная от гребанного Валиаччи, и заканчивая… да они, суки, вообще не заканчиваются. Требуют тебя, требуют информацию, требуют предоставить прямой доступ к твоим часам… считай всё и сразу. Понимаешь?
Черт. Черт-черт-черт-черт…! Вся моя свобода и частичная неуязвимость перед разными заинтересованными товарищами строилась на двух слонах – Окалине и собственной очень смутной уникальности, из-за которой меня банально боялись шатать! Теперь же вкусный Витя больше особо-то и не нужен, ведь он точно не Предиктор, зато великолепный образец чего-то… полезного, интересного и уникального!
– Живым не дамся, – угрюмо проговорил я, тут же уточняя, – Не вам. Шухер там устрою, куда привезут. И гори оно всё огнем…
– Да погоди ты! – махнули на меня рукой, – Никто тебе ласты не заворачивает. Пока.
– А…
– Это «пока» может очень быстро перерасти в «сейчас», Изотов, – исподлобья взглянула на меня блондинка, – Причем внезапно. Причем буквально сейчас. Не косись, сам прекрасно знаешь, что на звонки от некоторых… товарищей я должна брать под козырёк и делать, что сказано. Телефон может зазвонить в любую минуту, так что иллюзий мы питать не будем, ага?
– Не будем…, – кисло пробормотал я, рассматривая валькирию. Та не менее кисло смотрела в ответ, с каким-то даже сомнением.
Помолчали.
– Как у вас там… с этой штукой? – внезапно чуть ли не светским тоном спросила Окалина.
