– Снова Киров: «Он подчеркнул чрезвычайную важность моего задания – и т.д. и т.д. – вспомнил, как отлично я проявил себя в деле с Орловым и велел – ввиду крайней щекотливости поручаемого мне задания – направлять свои донесения прямо ему в кабинет, для чего мне обеспечат специальный шифр...» Теперь переходим на страницу пятнадцать.
– Ищем страницу пятнадцать, шеф.
А Смайли ее уже открыл.
– «Однако, предупредил меня Карла, в дополнение к моим обязанностям аудитора представителей Тринадцатого управления в странах Западной Европы, мне придется выполнять некоторые тайные поручения – находить крыши или легенды для будущих тайных агентов. Все сотрудники Управления занимаются этим, пояснил он, но создание легенды – дело чрезвычайно секретное, и я ни при каких обстоятельствах не должен это ни с кем обсуждать. Ни с послом, ни с майором Пудиным, постоянным оперативным представителем Карлы в нашем посольстве в Париже. Я, естественно, принял предложение и, пройдя специальный курс по обеспечению безопасности и связи, занял свой пост. Я совсем недолго пробыл в Париже, когда поступил сигнал лично от Карлы о том, что срочно требуется легенда для женщины-агента примерно двадцати одного года». – Вот мы и у цели, – с удовлетворением заметил Эндерби. – «Карла рекомендовал мне обратиться к нескольким семьям эмигрантов и надавить на них с тем, чтобы они удочерили эту молодую женщину, – Карла предпочитал технику шантажа – подкупу». – И правильно, черт побери, – от души согласился с этим Эндерби. – При нынешнем уровне инфляции шантаж – пожалуй, единственное, что сохраняет ценность.
Сэм Коллинз разразился густым одобрительным смехом.
– Спасибо, Сэм, – любезно произнес Эндерби. – Премного благодарен.
Человек меньшего масштаба, чем Эндерби – или менее толстокожий, – пропустил бы следующие несколько страниц, ибо они главным образом подтверждали предложения трехлетней давности Конни Сакс и Смайли о том, чтобы использовать отношения, установившиеся между Лейпцигом и Кировым.
– Киров исправно прочесывает эмигрантов, но безрезультатно, – возвещает Эндерби, словно читает субтитры в кино. – Карла требует, чтобы Киров поднапрягся, Киров старается еще усерднее и – снова промашка. – Неожиданно умолкнув, Эндерби взглянул на Смайли, на этот раз в упор. – Никудышный малый, этот Киров, верно, Джордж? – спросил он.
– Да, – откликнулся Джордж.
– Вы утверждаете, что Карла не мог довериться своим ребятам. Ему пришлось пойти в народ и завербовать непрофессионала вроде Кирова.
– Да.
– Тупица. Малый, которому никогда не окончить бы Саррат.
– Совершенно верно.
– Другими словами, создав свой аппарат, натренировав его следовать, можно сказать, железным правилам, Карла не посмел воспользоваться им для этого конкретного дела. Вы это хотите сказать?
– Да, – отозвался Смайли. – Таково мое мнение.
Таким образом, когда Киров столкнулся с Лейпцигом в самолете по пути в Вену, продолжал Эндерби, перефразируя теперь рассказ Кирова, ему показалось, что Лейпциг ниспослан ему Богом в ответ на его молитвы. Не важно, что Лейпциг теперь базируется в Гамбурге, не важно, что была сотворена подлость в Таллине. Отто – эмигрант, связанный с эмигрантскими группами, Отто – многообещающий мальчик. Киров срочно дал знать об этом Карле, предлагая завербовать Лейпцига в качестве источника по эмигрантам и поставщика талантов. Карла согласился.
– Что было, если поразмыслить, еще одним идиотизмом, – заметил Эндерби. – Господи, я хочу сказать, кто же в здравом уме и твердой памяти поставит на лошадку с биографией Лейпцига? Особенно в таком деле?
– Карла оказался в трудном положении, – объяснил Смайли. – Это слова Кирова, и им есть подтверждение из других источников. Карла торопился. Он вынужден был идти на риск.
– Вплоть до того, чтоб убирать людей?
– Это произошло недавно, – произнес Смайли таким небрежно оправдывающим тоном, что Эндерби бросил на него колючий взгляд.
– Вы нынче настроены чертовски всепрощающе, не так ли, Джордж? – не без подозрения заметил Эндерби.
– В самом деле? – Смайли, казалось, это озадачило. – Значит, так оно и есть, Сол.
– И чертовски кротки тоже. – Он вернулся к записям. – Страница двадцать один, и мы можем вздохнуть свободно... – И он стал медленно читать, особо подчеркивая значение отрывка. – Страница двадцать один, – повторил он. – «После удачной вербовки Остраковой и после того, как ее дочери Александре выдали официальное разрешение проживать во Франции, мне было велено немедленно выделить из парижских сумм десять тысяч американских долларов и выплачивать их ежемесячно этому новому „кроту“, который отныне будет фигурировать под кличкой КОМЕТА. Все, связанное с агентом КОМЕТА, получало также высшую категорию секретности, любые связанные с нею сообщения следовало передавать непосредственно начальнику Управления, без посредников и кодировать особым шифром. Такие сообщения следовало отсылать предпочтительно с курьером, поскольку Карла против излишнего использования радио». – Это правда, Джордж? – спросил как бы между прочим Эндерби.
