Все это вспомнилось Дыбенко в Кремле, когда он слушал Владимира Ильича.
Перед отъездом в Кронштадт он зашел к Коллонтай, но примирения не получилось. Александра Михайловна упорно стояла на своем, продолжала защищать Раскольникова. Расстались холодно.
Дыбенко ехал в Кронштадт уже с третьим орденом Красного Знамени.
В приказе РВСР № 112 от 24 марта 1921 года отмечалось:
«Награждается орденом Красное Знамя… начальник Сводной стрелковой дивизии тов. Дыбенко за подвиги личной храбрости, самоотверженность и искусное управление частями войск, проявленные при штурме крепости Кронштадт и взятии гор. Кронштадт».
Дыбенко имел также именное революционное оружие, золотые часы, гнедого коня Ветра — награды за участие в сражениях гражданской войны.
Дыбенко вернулся к исполнению своих комендантских обязанностей. Работы хватало. Мятежники основательно разрушили хозяйство крепости, хотя и правили немногим больше двух недель.
Вместе с Иваном Кожановым и другими моряками налаживали жизнь в Кронштадте… Из Красной Армии, советских и партийных учреждений возвращались старые матросы-коммунисты, среди них были и центробалтовцы, бывшие подпольщики.
Балтийский флот после потрясений оживал, укреплялся, набирал силы.
В Москву Дыбенко приехал с окончательно созревшим решением в академию не возвращаться. «Окончу заочно», — написал он в рапорте. Уговоры друзей, особенно Коллонтай, не помогли. В Реввоенсовете даже обрадовались, особенно кадровики. Они подбирали замену Василию Константиновичу Блюхеру, назначенному главнокомандующим Народно-революционной армией, военным министром и председателем Военного совета Дальневосточной республики.
8 мая 1921 года Дыбенко отправили в Одессу на дол леность начальника Черноморского сектора, а с 17 июня он стал начальником 51-й Краснознаменной Перекопской дивизии.
Это была знаменитая дивизия. Дыбенко знал ее героические дела на Восточном фронте. А при штурме Турецкою вала на Перекопском перешейке вместе с воинами 2-й Конной армии дивизия 13 ноября освободила Симферополь; за боевые заслуги 51-я получила наименование Перекопской, а Блюхер был награжден орденом Красного Знамени…
Провожая в Москву Блюхера, Дыбенко обещал прославленному начдиву высоко держать знамя 51-й.
На первой встрече с командным и политическим составом дивизии в Доме Красной Армии Дыбенко сказал:
— Наша дивизия имеет богатые боевые традиции. Мы сохраним и умножим их новыми славными делами. Надо порох держать сухим!
В 51-й, как и прежде, проходили военные и политические занятия; бойцы бдительно несли внутреннюю и гарнизонную службу, активно вели борьбу с бандитизмом.
В Одессе орудовали жулики, от мелких карманников до маститых воров и взломщиков сейфов — медвежатников.
«Еще носился по уезду на красном мотоцикле „Индиан“ организатор кулацких восстаний немец-колонист Шок, — вспоминает писатель А. Козачинский. — Еще „свирепствовал“ гроза местечек Иоська Пожарник… Занимались грабежами братья Мунтян и некто Ангелов, по прозвищу Беспалый. Еще не был изловлен петлюровский последыш Заболотный, уходивший после каждого налета через Днестр к румынам…»
В гостиницу «Пассаж», где размещался штаб 51-й дивизии, приходили жители, жаловались: от жулья и воров нет жизни. Павел Ефимович Дыбенко решил помочь одесситам. Своими мыслями поделился с руководителями местных партийных и советских организаций, его поддержали. А идея, высказанная начдивом, была предельно проста: привлечь всю эту «накипь» к полезному труду: «Пускай наводят порядок в морском порту, очищают от хлама железнодорожную станцию, благоустраивают площади, скверы». Создали оперативные группы из чоновцев[17], работников милиции, красноармейцев. Общее руководство взял на себя Дыбенко.
Поначалу жулье не приняло всерьез требования прекратить воровство и грабежи и начать трудиться. Прислали к Дыбенко «представительную делегацию», которая обещала «беспокоить» только богачей-нэпманов и не трогать трудящихся города. «Вы ведь тоже, гражданин Дыбенко, всю жизнь боретесь с капиталистами». «Парламентеров» прогнали.
Облавы продолжались. Многие приобщились к полезному труду, а неисправимые покинули Одессу. В городе стало поспокойнее.
Дыбенко все время в подразделениях. Появлялся обычно внезапно, рано утром — до подъема… Командиры полков просили комдива заранее предупреждать о своем появлении, чтобы они подготовились к встрече.
Дыбенко лишь улыбался да говорил: «Зачем тревожить, начнете наводить блеск…»
«Чудаки, думают, инспектировать приезжаю… Что мне одному делать дома? Жена в Москве, у нее свои дела да заботы. А мой дом в казарме, среди красноармейцев. Разве полковым все объяснишь? Впрочем, нет худа без добра: здорово они подтянулись, в любое время дня и ночи готовы показать „товар лицом“, без наспех наведенного лоска. По боевой тревоге полки поднимаются, перекрывая установленные нормативы».