Особенно трудно пришлось утром 8 июля. Как обычно, все наши истребители пошли на прикрытие двух полков штурмовиков. Над линией фронта в воздухе такая масса самолетов, что сразу трудно разобраться - где свои, а где чужие. Перед самой целью в боевые порядки нашей группы врезалось около двух десятков "юнкерсов" вместо со своим прикрытием. "Илы" быстро встали в круг. Этот боевой порядок позволяет штурмовикам наиболее эффективно отражать атаки противника. Истребители группы непосредственного прикрытия, которую вел комэска Смагин, вступили в бой с "мессерами". Часть нашей ударной группы пошла ему на помощь, вторая начала атаковать "юнкерсы" и их прикрытие.
Через несколько минут в воздухе все смешалось. Даже поймав в прицел вражеский самолет, иногда опасно открывать огонь, так как здесь же одновременно и наши самолеты. Много внимания тратишь, чтобы просто не столкнуться со снующими вокруг машинами. Ведущий нашей ударной группы подполковник Кутихин все время старается перевести бой на вертикаль. Мы быстро набираем несколько сот метров, осматриваемся, разбираемся в обстановке, насколько это возможно, и, выбрав цели, мчимся вниз.
Район боя насквозь прошит огненными трассами: атакуем мы, отстреливаются "юнкерсы", ведут огонь "мессеры", отбивают атаки "илы".
Задымив, падают первые сбитые самолеты. Белыми ромашками распускаются парашюты. В правой плоскости моего "яка" прямо на глазах появляется несколько отверстий. Внизу подо мной - распластанные крылья "юнкерса". Сетку прицела стараюсь наложить на двигатель или кабину, открываю огонь. Мимо "юнкерс" уходит в пикирование. Но у меня скорость больше - догоняю, подтягиваю ручку на себя, "переламываю" траекторию полета. Совсем рядом голубое, с черными подтеками масла брюхо бомбардировщика. Палец жмет на гашетку. Явственно вижу, как пушечная очередь впивается в машину противника, рвет дюраль фюзеляжа.
В нескольких десятках метров креном вправо ухожу от него в сторону и вверх. Вовремя: очередь, видимо, попала в бомболюк. Мощный взрыв разнес "юнкерс", сильно тряхнул мой самолет. А через секунду на месте только что летевшего бомбардировщика - мелкие обломки.
В этом бою летчики полка сбили шесть вражеских самолетов. Отличились Иван Базаров, Степан Карнач, сам командир полка Кутихин.
Столько же сбили и наши друзья - штурмовики. Да, второй член экипажа стрелок-радист, занимает в боевой машине место недаром.
Радость победы омрачена большой утратой. Мы потеряли двух товарищей. Погибли замечательный человек, отменный истребитель командир эскадрильи капитан Николай Смагин и опытный летчик командир звена старший лейтенант Василий Федоров. Николай Смагин поджег один "мессершмитт", заходил в атаку на второй, и в этот момент его сбили. Самолет Федорова, судя по рассказам очевидцев, поджег стрелок "юнкерса". Еще два летчика полка на поврежденных самолетах перетянули линию фронта и над нашей территорией воспользовались парашютами...
После боя командир полка приказал мне опросить участников вылета, составить подробную схему боя всей группы, отдельных пар и летчиков, проанализировать ошибки, отметить тех, кто действовал грамотно, решительно.
Анализ показал, что большинство истребителей, даже молодежь, в сложной обстановке действовали правильно. Но выявился и существенный недостаток. Вначале пары старались держаться плотным строем и этим сковывали друг другу свободу маневра. Во второй половине боя, наоборот, группа рассыпалась на пары и даже на одиночные самолеты. Не избежал этой ошибки и я с ведомым, который потерял меня в первые минуты. То же самое случилось и с парой Николая Смагина. Ведомый оторвался от него, и в критический момент Николай остался один на один с четырьмя истребителями противника.
В тот день мы с командиром полка, Карначом и Меркушевым долго размышляли над итогом боя, прежде чем подполковник Кутихин выступил с разбором перед летчиками. Напрашивался вывод - при полете большой группой для предоставления свободы маневра паре, звену, для эффективной атаки противника каждым самолетом необходимо боевые порядки группы строить более рассредоточенно, увеличить интервалы и дистанции между звеньями и парами. Самое серьезное указание ведомым летчикам: из строя пары их может вывести только смерть.
Одна из причин наших ошибок - отсутствие опыта ведения боевых действий такими большими группами. Это количественное изменение едва не обратилось против нас. Раньше все мы, не исключая командира полка, считали, что чем плотней боевой порядок группы, чем тесней взаимодействие в ней пар и звеньев, тем мощней удар по противнику. Но это тесное взаимодействие сковало нас в начале боя и привело к распылению сил группы в последующем.
Майор Меркушев во время обсуждения боя высказал даже предложение о том, что пары и звенья в группе можно рассредоточить не только в горизонтальной плоскости, но и эшелонировать по высоте.
