– Я всегда настаиваю, чтобы моим мичманам их попечители гарантировали, самое малое, пятьдесят фунтов, – отозвался Джек Обри.
– Ах вот как, – немного смутившись, произнес мистер Эллис. – Но я полагаю, что не вся экипировка должна быть непременно новой. Насчет расходов я не беспокоюсь. В начале войны все мы, живущие по соседству, направили Его Величеству адрес, заверяя его в том, что мы готовы отдать ему свою жизнь и имущество. Я не возражаю против того, чтобы выплачивать полсотни или даже больше, если только судно окажется подходящим. Миссис X. , старинная подруга моей жены, рассказывала нам о вас, сэр. Кроме того, вы твердый тори, как и я. А вчера мы видели лейтенанта Диллона, который, насколько мне известно, приходится племянником лорду Кенмеру и имеет собственное поместье. Он мне кажется настоящим джентльменом. Короче говоря, сэр, если вы возьмете к себе моего мальчика, – прибавил он со странной веселостью, явно вопреки своему желанию,-то могу сказать, опираясь на мои предчувствия и мое знание рынка, вы об этом не пожалеете. Вы не останетесь внакладе, хи – хи – хи!
– Давайте присоединимся к дамам, – предложил капитан Харт, краснея от стыда за своего гостя.
– Лучше всего взять его в плавание на месяц или около того, – произнес Джек Обри, поднимаясь. – Тогда он поймет, нравится ли ему флотская служба и годен ли он к ней. А потом мы сможем вернуться к этому разговору.
– Прошу прощения за то, что затащил вас в это общество, – произнес капитан, взяв Стивена под локоть и помогая спуститься по «Поросячьим хвостикам». При их появлении вверх по раскаленным стенам взбежали зеленые ящерицы. – Даже не предполагал, что Молли Харт способна устроить такой отвратительный обед. Не понимаю, что это нашло на нее. Вы заметили того солдафона?
– В алом с золотом мундире и сапогах?
– Именно. Он являет собой превосходный пример того, о чем я твердил, – армия делится на два сорта людей: одни – добрые и вежливые, каких не сыскать, вроде моего милого старого дядюшки; другие – неотесанные, грубые мужланы вроде этого. Не то что на флоте. Сколько раз я видел подобную картину и до сих пор не могу понять, как такие разные люди уживаются. Хотелось бы, чтобы он не слишком досаждал миссис Харт. Иногда она ведет себя чересчур свободно и раскованно, ни о чем не задумываясь, и это может повредить ее репутации.
– Господин, чью фамилию я забыл, – денежный мешок, – оказался весьма любопытным объектом для наблюдения, – заметил Стивен Мэтьюрин.
– Ах, вы о нем, – отозвался Джек Обри без всякого интереса. – А чего вы хотите, когда человек весь день напролет думает лишь о деньгах? Такие, как он, даже выпитое вино не могут удержать. Должно быть, Харт многим ему обязан, если впускает его дальше порога.
– Он действительно оказался тупым невеждой и наглым глупцом, но я искренне восхитился им. Типичный буржуа в стадии социального брожения. И столь же типичные признаки страдающего запорами и геморроем пациента: вогнутые внутрь колени, опущенные плечи, плоские ступни, смотрящие в разные стороны, запах изо рта, крупные выпученные глаза, внешняя кротость. Но вы, конечно, заметили, с какой женской настойчивостью он твердил об авторитете и порке, после того как напился в стельку? Могу поспорить, что он страдает почти полным мужским бессилием. Этим объясняется несносная говорливость его жены, ее желание преобладать, глупейшим образом сочетающееся с девичьими манерами и редеющими волосами. Через год, а то и раньше она облысеет.
– Хорошо бы, все страдали этим самым бессилием, – мрачно заметил Джек Обри. – Это уберегло бы нас от многих неприятностей.
– После того как я увидел родителей, мне не терпится познакомиться с этим юношей, плодом крайне непривлекательных чресел. Окажется ли он такой же рептилией, как его папаша? Или маленьким капралом? А может, детское упорство…
– Могу сказать наперед, что он окажется обычным маменькиным сынком и занудой. Но, по крайней мере к тому времени, как вернемся из Александрии, мы будем знать, может ли из него получиться что – нибудь толковое. До конца испытательного срока нас ничто не связывает.
– Вы упомянули Александрию?
– Да.
– В Нижнем Египте?
– Да. Разве я вам не говорил об этом? Мы должны доставить донесение эскадре сэра Сиднея Смита до того, как отправимся в следующее крейсерство. Видите ли, он наблюдает за французами.
– Александрия, – произнес Стивен, останавливаясь посередине набережной. – О радость! До чего же добрый адмирал – pater classis[49]. О, как я ценю этого достойного господина!
– Нам предстоит всего лишь прогулка по Средиземному морю – по пятьсот лье в каждый конец, имея лишь ничтожные шансы наткнуться на приз.
– Я и не знал, что вы такой приземленный, – воскликнул Стивен. – Как не стыдно! Александрия – это же классика.
– И то правда, – отозвался Джек Обри, к которому при виде радостного настроения Стивена вернулись его обычная веселость и жизнерадостность. – А если нам повезет, то мы увидим и горы Кандии. Впрочем, надо возвращаться на судно. Если мы по-прежнему будем здесь стоять, то нас собьет какой – нибудь экипаж.
