– Опасаться нечего, – сказал Стивен. – Вскоре ветер будет дуть в направлении волн – такое часто происходит перед Михайловым днем. Если бы только можно было укрыть виноград каким – нибудь гигантским зонтом!
Моуэт был не одинок в своем любопытстве. Капитан «Софи» и его лейтенант, слушавшие этот рев и ждавшие исхода поединка, стояли рядом на шканцах, мысленно бесконечно далекие друг от друга. Все их помыслы были направлены на норд-ост. Столь же внимательно прислушивался к происходящему и почти весь экипаж.
То же можно было сказать и об экипаже «Фелипе V», семипушечного испанского капера. Он появился внезапно, прорвав слепящую пелену ливня, – темный силуэт по траверзу со стороны берега чуть ближе к корме – и на всех парусах мчался на звук битвы. Оба судна увидели друг друга одновременно. «Фелипе» выстрелил, поднял опознавательные флаги, услышав в ответ бортовой залп «Софи», и, поняв свою ошибку, положил руль на борт и направился в сторону Барселоны, сопровождаемый сильным ветром, дувшим с левой раковины. Большие латинские паруса его наполнились ветром и маятником раскачивались на волнах.
Секунду спустя на «Софи» переложили руль, вынули дульные пробки из орудий правого борта. Канониры ладонями закрыли фитили и затравку.
– Все на корму! – воскликнул Джек, и с помощью ломов и вымбовок пушки были приподняты на пять градусов. – Откатить пушки! Огонь по готовности.
Он повернул штурвал на две спицы, и в этот момент третья и четвертая пушка выстрелили. Капер тотчас рыскнул к ветру, словно намереваясь сблизиться с «Софи», но затем его хлопающая на ветру бизань опустилась на палубу, паруса наполнились ветром, и он помчался курсом фордевинд. В голову его руля попало ядро, и капер не смог нести кормовые паруса. Матросы лихорадочно работали, укрепляя на корме длинное весло вместо руля и ставя бизань-рей. Две пушки левого борта выстрелили, и одно из ядер, летевшее со странным звуком, попало в шлюп. Но прицельный бортовой залп «Софи», произведенный с расстояния пистолетного выстрела, и дружный мушкетный огонь заставили испанцев прекратить сопротивление. Ровно через двенадцать минут после первого выстрела капер спустил флаг, и на борту «Софи» раздался оглушительный крик «ура». Матросы хлопали друг друга по спине, жали руки, смеялись.
Дождь прекратился, тяжелые свинцовые тучи уходили на запад, закрывая порт, который стал значительно ближе.
– Будьте любезны, распорядитесь капером, мистер Диллон, – произнес Джек, посмотрев на флюгер. Ветер поворачивал по часовой стрелке, как это часто бывает в здешних водах после дождя, и вскоре он задует от зюйд – зюйд-оста. – Есть какие – нибудь повреждения, мистер Лэмб? – спросил капитан у плотника, пришедшего к нему с докладом.
– Поздравляю с удачей, сэр, – отвечал плотник. – Серьезных повреждений нет, с набором все в порядке, но то единственное ядро наделало дел на камбузе, перевернуло все котлы и разбило дымовую трубу.
– Мы тотчас же осмотрим его, – отозвался Джек Обри. – Мистер Пуллингс, передние пушки недостаточно надежно закреплены. Какого дьявола!.. – воскликнул он. Орудийная прислуга выглядела не краше чертей из преисподней. Самые нелепые мысли пришли ему на ум, но затем он понял, что матросы перепачкались черной краской и сажей из разбитого камбуза и теперь расчеты носовых пушек, забавляясь, мазали своих товарищей. – Кончайте этот поганый балаган, черт бы вас всех побрал! – кричал он громовым голосом. Джек редко бранился, лишь изредка поминая всуе имя Господне, и матросы, ожидавшие, что капитан будет доволен захватом капера, молчали, тараща глаза или подмигивая друг другу, про себя одобряя речи командира.
– На мостике! – крикнул с марсельной площадки Люкок. – Со стороны Барселоны к нам движутся канонерки. Шесть… восемь… девять… одиннадцать… Может, больше.
– Спустить баркас и «шестерку», – скомандовал Джек. – Мистер Лэмб, отправляйтесь вместе с ними и выясните, нельзя ли починить руль.
Спустить шлюпки на воду при таком волнении было делом нешуточным, однако матросы были молодцами и старались вовсю. Было такое впечатление, словно они накачались ромом, однако не утратили проворства. То и дело слышался сдавленный смех, его заглушил крик впередсмотрящего, докладывавшего о том, что с наветренного борта виден парусник, так что они могли оказаться меж двух огней. Но затем с марсовой площадки сообщили, что это был их собственный приз – тартана.
Шлюпки сновали взад – вперед; хмурые пленники спускались в передний трюм, неся за пазухой свои пожитки; было слышно, как плотник и его помощники орудуют стругами, изготавливая новый румпель. Когда Эллис бежал мимо доктора, тот поймал юношу:
– Когда это вас перестало тошнить, сэр?
– Почти сразу после того, как началась орудийная стрельба, сэр, – отвечал Эллис.
– Я так и подумал, – кивнул Стивен. – Я наблюдал за вами.
После падения первого ядра в воду, посередине между судами взвился белый столб с мачту высотой. «Дьявольски удачная пристрелка, – подумал Джек, – и чертовски большое ядро».
