В течение недели я оставался в водах Легаспи, ведя противолодочное патрулирование и эскортируя транспорты с войсками. Противник никак не давал о себе знать и потому главным впечатлением от тех дней была монотонная скука корабельной жизни. Мы фактически обеспечивали безопасность тылового района, пока проводилась главная десантная операция на острове Лусон. Только 9 декабря в течение примерно 24 часов меня заставила поволноваться перехваченная в 17:10 радиограмма с подводной лодки «Джи-65», доложившая об обнаружении двух крупных английских кораблей, идущих полным ходом в направлении японского десантного конвоя у побережья Малайи.
Затем по радио хлынул поток сообщений о японских воздушных атаках на английский линкор «Принс оф Уэлс» и линейный крейсер «Рипалс». С нескрываемым волнением читал сообщение за сообщением об этом сражении, разыгравшемся примерно в 1000 миль от нас.
Мне очень хотелось принять участие в этом бою, но |на войне находишься не там, где хочешь, а где приказано. Поначалу я чувствовал сильное беспокойство. В Малайских водах мы имели только два линкора: «Харуна» и «Киришима». Это были старые корабли, построенные в 1912 и 1913 гг., то есть самыми старыми из всех, находящихся в строю Императорского флота. Мне казалось, что им придется туго с «непотопляемым» «Принс оф Уэлс» и грозным «Рипалсом».
Поток первых сообщений был противоречивым и путаным. Командир 3-й эскадры эсминцев контр-адмирал Синтаро Хасимото кому-то докладывал, что его кораблям будет трудно перехватить противника. Подводная лодка «Джи-65» сообщила, что потеряла английские корабли из вида в дождевом шквале. Радиосообщения забивали друг друга, в эфире отсутствовала элементарная дисциплина, разведсводки не поступали. Как это ни странно, но ни единого американского корабля не было и в помине, чтобы хоть как-то помешать нашему вторжению на Филиппины. Но надо честно признать, что появление двух английских кораблей привело в близкое к панике состояние весь этот огромный район.
В 14:00 10 декабря обстановка несколько прояснилась, когда поступило сообщение: «Английские корабли следуют без воздушного прикрытия». Затем снова посыпались радиограммы одна за другой.
«22-я эскадрилья бомбит линкор противника. 14:20».
«Линкор противника торпедирован. 14:30».
«Попадание авиационной торпеды в крейсер противника. 14:40. Корабль потерял ход и тяжело кренится на левый борт».
«Один из пяти эсминцев противника горит».
«Один из тяжелых кораблей противника взорвался и затонул. 14:50».
Теперь и я был окончательно сбит с толку. Казалось невероятным, что японским самолетам одним удалось утопить «Принс оф Уэлс» и «Рипалс».
Результаты японского нападения на Перл-Харбор никогда не служили для меня веским доводом для использования авиации против кораблей, поскольку противник был полностью захвачен врасплох. Я признаюсь, что не имел должной широты взглядов, будучи влюбленным в эсминцы. Но уничтожение английских линкора и линейного крейсера у берегов Малайи потрясло меня до глубины души. Я никогда не считал самолеты столь мощным оружием.
Надо сказать, что мои заблуждения хотя и были поколеблены, но все-таки не до конца. Я продолжал относиться скептически к авиации, главным образом из-за ее сильной зависимости от условий погоды.
Конечно, я не мог тогда предвидеть, что через три года и четыре месяца отряд японских кораблей, где я буду командовать крейсером, попадет почти в такое же положение, как и английские корабли у Малайи, и также будет уничтожен одной авиацией противника.
15 декабря главное командование, удовлетворенное ходом Филиппинской операции, пришло к выводу, что больше нет надобности патрулировать воды в районе Легаспи и отдало приказ нашим кораблям возвращаться в Палау. Пока мы пополняли в Палау запасы топлива и снабжения, пришел новый приказ — эскортировать десантные транспорты в Давао.
17 декабря в 07:00 конвой из транспортов с войсками, разбившись на три эшелона, вышел из Палау. Эскортировали конвой семь эсминцев и два сторожевика. Руководил операцией контр-адмирал Танака со своего флагманского крейсера «Дзинтцу».
Через 45 минут после выхода из Палау я получил доклад гидроакустиков об обнаружении ими подводной |лодки всего в 2000 метров по пеленгу 80 градусов правого борта. Это было почти точное повторение ситуации, случившейся в день «Д». На этот раз никакие сомнения меня больше не мучили. Увеличив скорость до 21 узла и сблизившись с целью на 1000 метров, я сбросил серию из шести глубинных бомб. Затем развернулся на 230 градусов и сбросил еще шесть бомб. Бомбы взорвались, подняв огромные фонтаны воды, но никаких результатов нашей атаки мы не обнаружили. Я снова занял свое место в эскорте с правого борта второго эшелона из четырех транспортов, идущих зигзагом со скоростью 10 узлов.
В 13:00 того же самого дня пришло сообщение с эсминца «Курошио», идущего в эскорте первого эшелона: