Я увидел, как два американских пикировщика, пробившись через зенитный огонь и истребительное прикрытие, устремились на авианосец с высоты около 700 метров. Самолеты почти вертикально падали вниз, наконец выровняли полет и, взревев моторами, набрали высоту, скрывшись в облаках. В следующее мгновение мне почудилось, что две или три серебряных полоски, напоминающие молнии, ударили в палубу авианосца «Секаку». Яркие вспышки огня сверкнули в носовой части и вблизи островной надстройки авианосца, и яркое пламя мгновенно охватило все пространство полетной палубы. Из самолетоподъемников вырвались языки огня вместе с клубами черного и белого дыма.
Флагманский авианосец получил попадание сразу четырьмя бомбами. Охваченный пламенем, волоча за собой шлейф черного дыма, огромный корабль медленно развернулся. Видимо, его машины нисколько не пострадали. «Секаку» увеличил скорость до 30 узлов и стал уходить из зоны сражения, сопровождаемый двумя эсминцами. В последний момент я получил приказ вступить в охранение эсминца «Дзуйкаку» — последнего авианосца, оставшегося в соединении.
Я был ошеломлен, еще раз убедившись в уязвимости авианосца. Если гибель «Рюдзе» можно было списать на неопытность и низкую боевую подготовку личного состава, то тут этого сказать было нельзя. Все действовали мужественно, умело, с полной отдачей сил.
Прошел час, но самолеты противника больше не появлялись. Вместо них появились истребители с «Дзуйхо», возвращавшиеся небольшими группами. Их летчики объяснили «тайну» отсутствия истребительного прикрытия у американских бомбардировщиков и торпедоносцев первой ударной волны, атаковавших «Секаку». Дело в том, что первая ударная волна японских самолетов из 40 бомбардировщиков и 27 истребителей совершенно случайно встретилась в воздухе с первой ударной волной авиации противника. Подобную случайность не могли предвидеть оперативники штабов ни у нас, ни у американцев. Половина японских истребителей, нарушив походный строй, обрушилась на вражескую авиагруппу. Над океаном, примерно на полпути между противостоящими флотами, завязался яростный воздушный бой.
Восемь американских истребителей были сбиты, но их гибель обеспечила бомбардировщикам прорыв к нашему соединению, в результате которого был выведен из строя авианосец «Секаку».
Японская ударная группа, чье истребительное прикрытие также уменьшилось, с трудом прорвалась к американскому авианосцу «Хорнет», всадив в него несколько авиабомб. При этом семь японских бомбардировщиков были потеряны.
Похоже было, что основная авиагруппа противника из 21 бомбардировщика и 8 истребителей, поднявшаяся с авианосца «Хорнет», атаковала корабли нашего авангарда, в то время как гораздо меньшая группа с «Энтерпрайза» нанесла удар по «Секаку».
Почему наиболее мощная авиагруппа с «Хорнета» выбрала корабли авангарда, состоящего из крейсеров, вместо нашего соединения, построенного вокруг двух авианосцев, — все еще остается для меня загадкой. Крейсера авангарда находились в 120 милях впереди нас, увеличив первоначальную дистанцию вдвое из-за нескольких поворотов Нагумо на обратный курс. Возможно, что из-за этого авиагруппа с «Хорнета» просто не смогла обнаружить наше авианосное соединение.
Неспособность американцев нанести по нашим авианосцам еще один удар полностью передала инициативу в наши руки.
Вторым ударом мы добили «Хорнет», который был оставлен экипажем, и повредили «Энтерпрайз». После чего американский адмирал Кинкейд приказал своему соединению отходить.
Однако нам понадобилось слишком много времени, чтобы осознать себя победителями в этом сражении. Слишком силен еще был синдром Мидуэя. После короткого, но весьма эффективного удара американцев по «Секаку», пять эсминцев, включая и мой «Амацукадзе», вошли в охранение авианосца «Дзуйкаку» и провели весь день, разыскивая и спасая экипажи самолетов, выпрыгнувших с парашютами или совершивших вынужденную посадку на воду. Мы подняли на борт пилота и стрелка со сбитого бомбардировщика. Летчик был ранен в левую ногу. Он считал чудом, что его самолет не взорвался, когда очередь с американского истребителя пробила ему бензобак.
Затем один торпедоносец, совершавший посадку на палубу «Дзуйкаку», проскочил финишеры, не смог остановиться, соскользнул с полетной палубы и рухнул в море. Я полным ходом пошел к месту его падения, но не успел. Самолет вместе с экипажем утонул.
Два оставшихся в строю наших авианосца продолжали ожесточенно сражаться. В 11:06 «Дзуйкаку» и «Дзунье» выпустили в воздух еще одну ударную волну для удара по отступающим американцам — более сорока бомбардировщиков и торпедоносцев.
Когда же штаб Объединенного флота на Труке отдал приказ «преследовать и уничтожить бегущего противника», было слишком поздно. Быстроходные корабли адмирала Кондо, хотя и развили скорость до 30 узлов, не смогли, конечно, догнать американцев, имеющих фору в 300 миль.
