— Две батареи заняли боевые позиции по периметру леса повзводно, один взвод ПВО-ПТО первой батареи у дороги, две зенитки третьей батареи несут охрану непосредственно штаба. Есть нехватка боеприпасов для тридцатисемимиллиметровых орудий и продовольствия. А так же не хватает формы для вновь призванных, оружие для них есть.
— Ясно. Укажи мне, где твои орудия стоят, — пододвинул ко мне карту Прохоров. Быстро точками указав местоположение подразделений, и устно доложив, кто ими командует, снова вытянулся по стойке смирно. — Ясно. Значит так. Присяга будет сегодня в восемь вечера, после чего мобилизованные разойдутся по подразделениям. Это пока все.
— Товарищ подполковник, разрешите доложить?
— Докладывайте, лейтенант.
— Мы с мои особистом ожидая подхода дивизии, посмотрели карту и прикинули, что вот на этой железнодорожной станции, можно узнать на счет продовольствия и близлежащих складов. Это ведь для нас наибольшая проблема? В принципе я могу провести разведку силами своего дивизиона. Если там немцы, отойдем, вернемся ни с чем, если их нет, то можно пошукать по пакгаузам и складам. А они там есть, я у мобилизованных узнал, их там высаживали.
— До этой станции двадцать шесть километров, от моста она… в сорока трех. Почему нет? Я пешие патрули разведчиков выслал, но их задача контроль территорий вокруг леса, если появятся немцы. Хорошо, я разрешаю вам провести разведку этой станции силами своего дивизиона. Когда планируете выезжать?
— Через полчаса, товарищ подполковник.
— Тогда свободны, идите, готовьтесь. К станции сами поедите?
— Да, товарищ подполковник.
— Замом снова Майорова оставите?
— Да, товарищ подполковник.
— Идите.
— Есть.
Выскочив из палатки, я поспешил к штабу дивизиона, нужно было прикинуть кого с собой брать, то что все грузовые машины придётся разгрузить — это очно. Также возьму взвод Богданова, две зенитки Индуашвили что у меня в резерве и Непейбороду. Про Аделя с его людьми и не говорю, и так ясно что поедут.
Подскочив к штабной полуторки рядом с которым расположились почти все командиры, ну кроме командиров батарей, я услышал в небольшой динамик сводку Совинформбюро. Оказывается радисты которых нам временно дали не найдя источников питания, сняли с одного из разбитых танков батарею, и присоединили ее к генератору машины, теперь мы могли постоянно пользоваться рацией.
На МУРМАНСКОМ направлении наши войска ожесточёнными боями задерживают продвижение превосходящих сил противника.
На КЕКСГОЛЬМСКОМ направлении противник в нескольких местах перешёл в наступление и пытался углубиться в нашу территорию. Решительными контрударами наших войск атаки противника были отбиты с большими для него потерями.
На ДВИНСКОМ направлении наши части ведут упорные бои с танками и пехотой противника, противодействуя его попыткам прорваться к переправам на р. Западная Двина.
На МИНСКОМ направлении продолжаются бои с подвижными частями противника. Наши войска, широко применяя заграждения и контрудары, задерживают продвижение танковых частей противника и наносят ему значительное поражение. При одной из контратак был убит немецкий генерал.
На ЛУЦКОМ направлении наши войска остановили наступление крупных соединений противника. В многодневных боях на этом направлении противник понёс большие потери в людском составе и материальной части.
Осуществляя планомерный отход, согласно приказу наши войска оставили Львов…»
— Точных данных нет, — пробормотал я, как и все слушая сводку.
— Что-то не заметно что мы планомерно отходим, скорее бежим, — покачал головой Адель.
— Так и есть… Так, командиры, слушаем меня! — громко сказал я привлекая к себе внимание. Радист убавил звук, чтобы не мешать мне. — Командование дивизии дало нам задание своими силами провести разведку ближайшей железнодорожной станции и посмотреть есть ли чем там поживиться. Значит так, со мной едут…
«Эмку» я не стал брать, ехал на одной из полуторок Индуашвили, в кузове которой был установлен ДШК. Следом колонной шли десять грузовиков принадлежащих дивизиону, и топливозаправщик. Замыкала ее еще одна машина, ЗИС со счетверенными максимами. На ней ехал командир батареи старший сержант Индуашвили. Перед отъездом меня поймал Майоров сообщив, что приказы уже подписаны, и что командир третьей батареи получил старшего, двое младших сержантов — сержантов, восемнадцать красноармейцев моего дивизиона — младших сержантов. В общем, списки, что мы составили, утвердили, а то на дивизион слишком мало младших командиров, тут хоть достойные получили эти звания, те кто потянут командирскую должность.
Дорога стелилась нам под колеса, садившееся солнце било мне в левый глаз через открытое окно, заставляя морщиться. В общем, идиллия, а не поездка. Даже что-то штурмующая четверка «мессеров» в двух километров севернее не нарушала нашу идиллию.
Когда мы до станции преодолели половину пути, по крыше кто-то застучал и в окно свесилась голова командира пулемётного расчета.
