Все это произошло мгновенно. Заметив, что он остался один, слыша со всех сторон жужжание пуль, Беро вскочил на ноги, собираясь бежать. Но тут около самой его головы хрустнула ветка, и он снова бросился на землю. Мертвенно бледный от страха, Беро с отчаянием озирался вокруг… Сквозь листву он различал только какие-то красные и черные пятна на дороге. Со второго грузовика, отъехавшего назад, яростно строчил пулемет — в ту сторону, где находился пост Атоса и его товарищей. «Они все убиты», — мелькнуло в голове у Беро. На лбу его выступил холодный пот. Только сейчас он вспомнил о своих двух гранатах. Сорвав кольцо с одной гранаты, он бросил ее вперед и собирался метнуть вторую. Вдруг слева, в каких-нибудь трех шагах от себя, Беро увидел внезапно появившийся автомат, зажатый в огромной руке, и вслед за ним голову в каске. Пальцы Беро судорожно стиснули револьвер, и, не отдавая себе отчета, он выпустил в эту голову половину обоймы. Голова с быстротой молнии исчезла; рука, откинувшись, выронила автомат… Беро, считая, что он окружен, одним прыжком вскочил на ноги и бросился бежать. Но, пробежав метров десять, споткнулся о колючий кустарник и растянулся во весь рост. Теперь частая стрельба на дороге сменилась редкой перестрелкой. Слышались резкие слова команды на немецком языке. Из чащи кустарника, куда углубился Пикмаль, раздался выстрел, за ним — другой.
— Отходите, черт возьми! — донесся откуда-то издали голос д'Артаньяна.
Замирая от страха, Беро все же пополз к тому месту, откуда только что сбежал. Автомат, выпавший из рук немца, все еще валялся на траве. Беро схватил его и, пригибаясь к земле, бросился бежать изо всех сил.
— Что ты там застрял? — закричал вышедший ему навстречу д'Артаньян. — Напугался из-за тебя до дьявола!
Беро смотрел на него с растерянным видом.
— А где остальные?
— Об остальных — не твоя забота!
Вскоре они догнали своих. Вся группа бросилась бегом к машине… Изрядно пострадавший противник стрелял теперь из миномета по тем пунктам, откуда они только что отошли. К немцам могло подойти подкрепление. Надо было спешить.
— Пулеметчики, ко мне! Прикрывайте тыл! — кричал д'Артаньян.
В горле у людей пересохло, на губах выступила пена; прерывисто дыша, партизаны бежали вперед. Наконец-то грузовик! Здесь их уже ждал Бастид со своими людьми — лежа в укрытии, они прикрывали отход отряда. Бастид кинулся к д'Артаньяну.
— Есть потери?
— Никаких…
Д'Артаньян покачнулся от крепкого удара по плечу, которым наградил его на радостях Бастид.
— Живо, ребята, в машину! По дороге все расскажешь.
Машина со страшным ревом рванулась вперед. Люди молчали. Нервы у всех были напряжены до крайности, каждому хотелось, чтобы все поскорее кончилось, не терпелось вырваться наконец из опасной обстановки и вернуться в лагерь, где можно было бы покричать и пошуметь, выражая свою радость. По шоссе неслись с бешеной скоростью. Наконец грузовик свернул на более спокойные, проселочные дороги, затем — в лес… Теперь можно было петь, кричать, громко разговаривать.
В кабине шофера д'Артаньян рассказывал Бастиду о проведенном бое.
— Будь у меня еще пулемет, всех бы уложили.
— А сколько их было?
— Примерно по тридцати в каждом грузовике да еще четверо в легковой машине, но все вооружены до зубов.
В лагере их первым встретил Пораваль, пришедший узнать о результатах засады. В сопровождении оставшихся в лагере бойцов он подошел к дверце кабины.
— Ну, как дела? Есть убитые, раненые?
— Все целехоньки, — отвечал Бастид.
Выпрыгнув из кабины, он приказал группе мушкетеров сойти с грузовика, выстроил их по трое в ряд и, поставив д'Артаньяна во главе, скомандовал:
— Смирно! Отдать рапорт!
Д'Артаньян приложил руку к берету.
— Задание выполнено. Потери врага — тридцать убитых, один грузовик, одна легковая машина. В группе потерь нет. Трофей — один автомат.
— Вот он, — добавил Беро, с гордостью показывая свою добычу, — честно заработан.
В первом ряду группы стоял старый Пикмаль с длинными, свисающими усами, прижав винтовку к ноге.
— А вот эта, — сказал он, поглаживая ствол оружия, — отомстила за смерть моего сына.
На поляне началось бурное ликование. Вдруг крики смолкли, и под лесным шатром раздались звуки «Марсельезы».
И только теперь, в этот самый момент, Роже Беро почувствовал, что стал солдатом.
На командном пункте царит беспокойство: командир сектора, отсутствующий со вчерашнего дня, до сих пор не вернулся.
Сидя на краю стола, Пайрен болтает длинными ногами; рассеянно, без всякого интереса, он смотрит на карту департамента, прикрепленную к перегородке. Комиссар по материальному обеспечению Констан нервно постукивает карандашом по листу, испещренному рисунками и цифрами.
В помещении, где они оба находятся, стоит кое-как сколоченный из грубо обтесанных досок стол, несколько ящиков, служащих шкафами, и большой сундук, запертый двумя висячими замками, — вот и вся обстановка.
