— Виноват, я хотел сказать, что он занимается материальной частью; в первую очередь оружием, потом — обмундированием. Например, у нас вчера распределяли оружие. Впервые за все время. Нашей группе достался даже ручной пулемет. Роз, впрочем, знает историю этого оружия. Ну, так вот, Атос является у нас теперь лицом, ответственным за хорошее содержание оружия, за доставку боеприпасов… вообще за снабжение.
— Если послушать тебя, — говорит Роз, — можно подумать, что у вас прямо не знают, что делать с оружием: так его много. Надо объяснить Соланж, что ваша группа до известной степени избалована в этом отношении, а для всего состава в целом оружия не хватает.
— Пусть вот он расскажет, — вмешивается в разговор Беро, кивая на Атоса. — Он прекрасно знает, что автомат, который я захватил у бошей, никогда и не числился в инвентарных списках отряда.
— У вас не найдется воды? — спрашивает Соланж. — Мне очень хочется пить.
Поль стремительно хватает брезентовое ведро и исчезает в лесу.
— Вот, пожалуйста, — говорит он, возвращаясь, — совсем свежая, из родника. Если вам угодно, у меня есть мятный экстракт…
— Можешь обращаться к Соланж на «ты», — говорит Полю Роз. — Она ведь член партии.
— Принеси сюда сахару, возьми у меня в мешке! — кричит Беро.
Соланж, смеясь, отмахивается.
— Спасибо, ничего не надо, кроме воды… и еще… стакана.
Ей протягивают сразу три.
Беро жестом просит присутствующих замолчать, сам ложится на траву, прикладывает ухо к земле, потом поднимается и говорит:
— Кажется, подъезжает грузовик.
— Беги скорее в отряд, — распоряжается Атос, — и предупреди Арамиса, чтобы не задерживался.
Соланж встает с места, лицо ее сияет от радости.
— Сейчас подойдет Жерар, а мы даже не успели осмотреть ваше помещение.
— Вполне еще успеем, — отвечает Поль. — Если ты согласна пойти со мной…
Поль ведет Соланж к хижине довольно больших размеров, сложенной из круглых, скрепленных наверху бревен и покрытой дроком. Внутри, на вбитых в землю кольях, стоит грубо сколоченный стол, в глубине помещения навалена куча сена, на стенах тут и там развешаны предметы домашнего обихода.
— Здесь наша спальня, а в дождь — и столовая с кухней.
— И вы все здесь помещаетесь?
— Тут можно поместить и больше народу.
— А как с дверью?
— Кладем ветки, доски, что попало.
После осмотра хижины Поль показывает Соланж несколько диковинных приспособлений на открытом воздухе: выдолбленную деревянную колоду, превращенную в умывальник, печь, сделанную из горшечной глины, очаг с навесом из листового железа на случай дождя. В заключение он ведет Соланж в главное сооружение — палатку бурого цвета, где сложено оружие, продовольствие и личные вещи бойцов. При острой нужде в жилом помещении здесь, вероятно, смогут ночевать еще четыре-пять человек.
— А как вы все устраиваетесь зимой?
— Я еще не зимовал в партизанском отряде. Но у нас всегда найдут выход из положения. И потом иногда мы живем в домах и землянках, а некоторым нашим товарищам повезло: они поселились в замке.
Соланж, наклонившись, заглядывает в палатку. Там царит страшный беспорядок: предметы вещевого довольствия, мешки, котомки — все лежит навалом.
— Смотри-ка, она же дырявая, ваша палатка!
— О, это целая история, совершенно невероятная, — говорит Поль. — Только ни в коем случае нельзя вспоминать о ней в присутствии Портоса. Он всякий раз страшно краснеет и злится. Однажды ночью мы выполняли очередное задание, а он оставался один на дежурстве, охранял лагерь… Все шло хорошо до двух или трех часов ночи, когда Портос вдруг услышал какой-то шум. Он прислушался. Ни малейшего сомнения: шум шагов. Так и есть, говорит он себе, это дарнановцы или боши, я окружен. Потом думает: нет, это невозможно; должно быть, кто-нибудь заблудился и забрел сюда. Портос окликает неизвестного раз, другой. И вдруг слышит, как кто-то улепетывает от него во все лопатки. Тут уж без долгих размышлений он кричит: «К оружию!» — и начинает стрелять во все стороны. Спустя некоторое время прибегают встревоженные стрельбой товарищи; они уверены, что на лагерь совершено нападение. Ищут повсюду врагов — никого не могут найти. Только на следующее утро обнаруживают ущерб: палатка вся изрешечена пулями. Атос обычно не отличается вспыльчивостью, но тут он пришел в настоящую ярость.
— А шум? Что это было такое?
— Кобыла с жеребенком. Никогда мы еще так не хохотали.
Соланж заразительно смеется.
— Угомонитесь-ка на минуту! — кричит им Роз. — Нас кто-то зовет.
Раздвигая руками кусты, на поляне вырастает Роже Беро. Он молчит, лицо его искажено судорогой.
— Что с товарищами?! — спрашивает Атос, поднимаясь ему навстречу. Поль и все остальные сразу смолкают.
Роже стоит с опущенной головой и, кажется, не в состоянии вымолвить ни слова. По щеке у него катится большая слеза.
— Мой брат! — раздается возглас Соланж. — Он не вернулся?
— Все они вернулись, — говорит Беро. — На обратном пути на них напали дарнановцы. Троих ранили.
— А мой брат? Мой брат Жерар? Да говорите же скорее!
— Он убит.
