Гитлеровцы всё же сумели пустить в ход всё, что они нарыли в своём "Аненербе" И теперь в бой, вместе с вермахтом идут поднятые из могил мертвецы, по лесам рыскают оборотни, команды магов-эсэсовцев творят жуткие заклинания. Но это палка о двух концах. И на пути гитлеровской нечисти встают бойцы Особого взвода, во главе со своим командиром —– старшиной Степаном Нефёдовым.1. Зачистка
Грязной рукой с обломанным ногтем он выковырял из смятой пачки сырую трофейную сигарету. Пару раз щелкнув колесиком самодельной зажигалки, глубоко затянулся. И тут же закашлялся - надсадным глухим кашлем, выворачивающим наружу легкие. Дерьмо, не табак. Бросил окурок под ноги, где на дне окопа под гнилым деревянным настилом чавкала грязь и стылая вода, валялись ржавые консервные банки и размокшие бинты, оставшиеся от старых боев.
Лес молчал.
Степан пристроил локти за осыпавшимся бруствером, внимательно оглядел опушку через штатный прицел карабина. Кусты стояли непроглядной стеной - черт его знает, что там сейчас творится. Разведгруппа, посланная командованием, еще прошлой ночью уползла через проволочные заграждения - Степан сам помогал им подгонять снаряжение, раскуривал самокрутку на дорожку. И ни слуху ни духу.
- Рядовой Нефедов! - сзади негромко окликнул его капитан Рыбаков, сидевший на чурбаке и что-то быстро писавший, подложив планшетку на колено. - Иди сюда. Что там от разведки слышно?
- Ничего, товарищ капитан, - крутнул головой Степан, - ушли - и точка. Словно сгинули.
- Н-да... - пробормотал капитан, сдвинув на затылок фуражку и открывая незагорелый лоб, пересеченный полоской бинта. Он еще раз посмотрел на листок, дописал пару строк. Потом сложил и протянул рядовому.
- Вот что, Степан. Передай это донесение полковнику. Ждать мы больше не можем, завтра полнолуние. Так ему на словах скажи. Да не робей перед погонами, Иванцов поймет, мужик свой. Он уже с утра ждет, три раза вестового присылал.
- Знаю, - буркнул Нефедов, засовывая листок глубоко в нагрудный карман. - Я с ним с сорок первого воюю, он тогда еще майором был, в разведбате вместе...
- Тем более, - капитан уже думал о другом. - Давай, Степан, отправляйся.
Назад Степан Нефедов вернулся уже к закату. Дружок, Сашка Беляев, молча пододвинул ему котелок холодной "шрапнели" и вернулся на свое место - к брустверу, следить за не по-доброму притихшим лесом. Но Степану было не до еды. Он разыскал капитана и передал ему короткий приказ Иванцова.
...- Значит так, бойцы. Слушать меня внимательно, - Рыбаков устал, поэтому говорил, еле шевеля губами. Которую уже ночь он совсем не спал и черные круги под глазами становились у капитана все шире.
- Начинаем операцию по зачистке этого района леса приданными нам силами совместно с частями Московской Патриархии. Времени нет, до утра ждать нельзя. Карты местности будут у каждого закреплены в памяти. Внимание! По данным одной из разведгрупп, в лесу находятся развалины старого погорелого монастыря. Что это значит - объяснять никому не надо. Операция начинается ровно в двадцать ноль-ноль. Приступить к подготовке!
Степан помрачнел. Он без всякого аппетита жевал холодную кашу, думая о том, что единственная вернувшаяся разведгруппа на самом деле не сумела доставить ни одного пленного, вдобавок потеряв при этом двоих своих, сгоревших в пыль вместе с освященными оберегами. Еще одного пришлось выносить на себе - обезумевший, он непрерывно кричал: "Тень в подвале! Тень в подвале!", - пока ему не заткнули рот тряпкой и не связали. Сейчас он мычал и извивался в блиндаже.
Отец Петр из "патриаршего взвода", настоятель Свято-Апостольского монастыря, спокойно раскрыл Евангелие и стал вслух читать из Деяний Апостолов, обходя мрачно замерший строй. Вслед за ним шел молодой служка, окропляя бойцов святой водой. Священник рисовал солдату на лбу углем восьмиконечный крест и вкладывал в руку пистолетную обойму с черными патронами, где на каждой гильзе было фабрично оттиснуто "Да воскреснет Бог и расточатся врази его". Потом, после напутственной молитвы, все как-то враз кончилось. Капитан Рыбаков еще раз коротко оглядел бойцов и отдал тихую короткую команду. Нефедов, как и все остальные, молча вышагнул из окопа и пошел вперед, шурша долгополой зеленой курткой.
И на самой опушке их взяли в тяжелый оборот.
Сначала из лесного сумрака возникли юркие черные твари, которые молча бросались на солдат, но тут же рассыпались яркими искрами, едва касаясь формы. Сжав зубы, Степан пару раз отмахнулся стволом карабина, не замедляя хода. Двоих полусформировавшихся оборотней, найденных по острому запаху логовища, прикололи серебряными кинжалами чернецы.
На этом удача кончилась. На левом крыле вдруг заорали истошно, заматерились, лесную тишину разорвали гулкие беспорядочные очереди - стреляли куда попало, без перерыва, пока вместо выстрелов не послышались щелчки бойков. И крики - тягучие, уже нечеловеческие. Так кричат от страшной боли, когда разум уже отказал, остались только нервы и агонизирующая плоть. Степан рывком отбросил карабин за спину и выдернул из-за голенища длинный кинжал, блеснувший черненым серебром.
- Не рассыпаться! - надсаживаясь, заорал капитан Рыбаков. - Отходить с флангов!
