- У меня же все, все на руках, вот паспорт, вот виза, вот билет. Почему не пускаете в самолет, что это такое? А они говорят: постановление. Какое постановление?! Вот вам виза, вот билет! За билет, они говорят, получите деньги обратно. Зачем обратно, вот же вам живая виза... Они говорят: постановление...
- Да, да, - кивали окружающие. - Как раз вышло постановление, и вас не пустили... такое безобразие...
- Я к нему! - Хана Пугач указала пальчиком на Голованя, надувавшего щеки на трибуне. - Слушай, помоги, что же это такое? А он знаете, что ответил? Правильное, говорит, постановление. Нельзя, чтоб народ разбегался. Сиди, говорит, и не рыпайся.
Тут Головань, с шумом выпустив воздух из надутых щек, начал речь:
- Сограждане! Дорогие мои избиратели! Я рад, шо вы пришли повидаться со мной. Хочу прежде всего сказать, шо я не покладаю рук, шобы выполнить ваши наказы. Двери моего московского кабинета всегда открыты для земляков-приморцев...
Затем Головань оседлал любимого мустанга - геополитику. Мелькали страны - Индия, Иран, Турция, Соединенные Штаты, Перу, где томился в руках врагов России "бедный брат Вениамин, кровиночка...".
- Вот наглядный пример, как враги пытаются изолировать Россию от общей жизни, вот почему нам нужны сильная армия и флот... нельзя жалеть деньги на поддержание боеготовности...
Мы подъехали на площадь в разгар голованевской речи, вылезли из машины и стали проталкиваться поближе к трибуне. Кто-то из толпы выкрикнул:
- Игнат Наумыч, я за хурму хочу спросить. Почему запретили ее вывозить?
- За хурму поговорим потом. А сейчас - за крейсер. Вы хорошо знаете, я всегда отстаивал достройку крейсера. Я и сейчас придерживаюсь этой... этого пункта нашей жизни. Но, дорогие сограждане! Мы вынуждены считаться с реальным положением. Государственный кошелек казны - пустой. Так не лучше ли продать крейсер за приличные деньги, чем оставить его тут гнить без всякой надежды...
Я толкнул Сорочкина в плечо:
- Слышите, Валя? Головань изменил позицию.
- Главный редактор мне сказал по телефону, что к Голованю вошел какой-то человек с чемоданчиком в руке...
Говоря это, Сорочкин проталкивался к трибуне, я за ним, но нас обоих опередил Шуршалов, которого мы привезли из порта. Он лез, расталкивая людей; остановившись под трибуной, сорвал с головы берет и, размахивая им, как флагом, заорал дурным голосом:
- Эй, начальство! Пока вы тут шлепаете языком, крейсер увели!
- Как увели? Кто увел? - перегнулись через перила отцы города.
- Товарищ! - крикнул Головань. - За безответственное распространение слухов вы будете привлечены...
- Да заткнись ты, трепач! - Шуршалов нервно дернул ногой. - Два буксира тащат крейсер к воротам гавани. На мостике распоряжается офицер Братеев!
Дальше события развивались в резко ускорившемся темпе. Отцы города и Головань сбежали с трибуны и бросились к своим машинам - видимо, мчаться в порт, - но тут раздался оглушительный выкрик:
- "Комары" окружают Устьинские казармы!
Мукомолы немедленно ринулись к казармам. За ними устремились и другие горожане. Один из них тащил плакат "Свободу Сундушникову!". Старушки Сиракузова развернули полотнище "Трудовой Приморск" и с песней "Мы в бой поедем на машинах и пулемет с собой возьмем..." двинулись следом.
Отправились и мы Сорочкиным. Машину он припарковал на полукруглой площади напротив гостиницы "Приморская". На плацу перед казармами сошлись, что называется, нос к носу мукомолы в белых куртках и курсанты в синих фланелевках и синих воротниках. На подножке джипа стоял коренастый контр-адмирал в огромной фуражке, посаженной на бритую голову, и кричал отрывистым начальственным голосом, обращаясь к мукомолам и хлебопекам:
- Разойдитесь! Не мешайте нам исполнить! Патриотический долг! В наших общих интересах! Восстановить народную советскую власть! Не мешайте нам! Разойдись!
В ответ контр-адмиралу Комаровскому кричали:
- Долой! Уведи своих "комаров"! Не нужна нам советская власть!
- Мы будем вынуждены применить оружие! - грозил Комаровский.
- А мы не позволим его взять!
Тут в спор вмешался тощий и длинный подполковник - командир местного полка. Стоя у парадного входа в казармы, он крикнул в мегафон:
- Внимание! Я звонил в округ и получил приказ: к арсеналу никого не подпускать!
- Диего Карлос! - воззвал к нему Комаровский. - Как же так? А наш уговор? А патриотический долг?
- Я получил приказ, - повторил командир полка.
Из джипа высунулся маленький человечек в черной шляпе на макушке и выкрикнул тонким голосом:
- Мы тебя научим, Диего Карлос, чьи приказы исполнять!
- Это Анциферов? - спросил я у Сорочкина. Тот кивнул, напряженно вглядываясь в джип.
- Ну, так я и думал, - сказал он. - Вон, - указал он на заднее сиденье джипа за полутемным окошком. - Он с ними заодно.
- Кто?
- Недбайлов, вон его рожа. Велел, значит, милиции сидеть и не вмешиваться. Плохо дело, Лопе де Вега.
- Когда мы полностью возьмем власть, - голос Анциферова взлетел еще выше, переходя на визг, - то будем тебя судить, Диего Карлос!
Подполковник, бледный, повторил в мегафон:
- Не имею пра... права не выполнить приказ.
