"Сволочь, Мальцев!" - повторил я перед зеркалом в ванной, разглядывая свое симпатичное лицо, по которому точно несколько раз с нажимом провели напильником. Малость его подтесали. С такой физией, по совести, следовало бы отсиживаться дома с недельку, чтобы не пугать прохожих, но у меня такой возможности не было. Поэтому я тщательно промыл следы побоев марганцовкой (отчего царапины засияли, как отлакированные) и отправился завтракать в буфет.
Только вошел, полный скорбных дум, и - надо же! - из-за углового столика приветливо машут мне руками и вилками Юрий, Зина, Шурик Кирсановы, вчерашние пляжные знакомцы.
- Сейчас! - кивнул я и проследовал к стойке.
Там - кустодиевская красавица в томной позе. Кофе, лимон, порция курицы, ватрушка. Пожалуйста! Красавица очнулась, увидев близко мой суровый лик, зашустрила перед кофейным агрегатом с необыкновенной торопливостью, уронила ложку на пол, подняла и, сдунув пыль, звякнула мне на блюдечко. Спасибо!
- Ах! - воскликнула Зина Кирсанова, когда я подсел к ним. - Что же это с вами случилось, Виктор Андреевич? - мягкость непритворного сочувствия, окрик мужа: "Зина!"
- Упал, - объяснил я, опасаясь Шурика, который слез со стула и, кажется, собрался обследовать меня каким-то особым способом. - Вывалился из такси.
Такой казус. Стал высаживаться, а он дернул.
- Вряд ли, - усомнился Шурик, трогая мое ухо. - Непохоже, дядя Витя. Если бы вы упали из машины на песок, то все царапины были бы в одну сторону.
- Шурка, згткнись, - Юрий Кирсанов мне солидарно подмигнул, и я ему в ответ подмигнул.
- Бывает, - солидно сказал он. - Страшное дело эти лихачи. Самые адские водители. Вы заметьте, где авария - в девяноста случаях из ста обязательно замешан таксист. А где его нет, значит, удрал. У них же план, спешат.
- Вы, конечно, на пляж? - спросил я, расправляясь с куриной грудкой.
- Куда же еще, - с горечью отозвался Юрий. - Больше некуда.
- Поедем, если хочешь, на экскурсию, - предложила Зина плаксивым голосом. Видно, не новый был разговор.
- Куда на экскурсию, куда?
- Куда люди, туда и мы.
- Так уж ездили раз! - Ко мне: - Представляешь, набили автобус битком и ну три часа мотать по проселкам. Душно, жарища. Привезли к какой-то часовне. Походили вокруг, поглядели, как дикари.
Такие часовни в России в каждой деревне. Силос там хранится большей частью. Три часа на колесах, по жаре, бензином воняет, чтобы полюбоваться на часовню обваленную. - К жене: - Поедем! Почему не поехать. Каждый день будем ездить, там еще кирпич под забором лежит, ты его не рассмотрела.
- Вот, пожалуйста! - обратилась ко мне Зина. - Все ему не так, все не нравится. А что надо? За столько лет первый раз отдыхаем по-человечески, а он нервы треплет и себе и нам. Скажите хоть вы ему.
Что я мог сказать?
У человека цех который день без присмотра, а его везут часовней любоваться. С ума сойдешь.
Из-за стола мы поднялись все вместе.
- Сейчас к нам зайдем, Виктор, - сказала Зина.
- Зачем?
- Припудрить надо ваши синяки и шишки.
- А-а?
- Надо, надо! - согласно закивал начальник смены. Чуть приотстав и придержав меня за локоть, добавил: - Вы, если что, имейте в виду. Помочь если... - и он сунул мне под нос громадный кулак, который на глазок весит килограмма четыре, не меньше. - Если что, не стесняйся. Земляки мы все же...
- Спасибо.
Из номера Кирсановых я вышел, белея щеками, похожий на клоуна перед выходом на манеж. Зина, добрая душа, не пожалела французской пудры.
От себя дозвонился до Капитанова. Поздоровались, обменялись замечаниями о погоде.
- Я через часик подъеду, Владимир Захарович.
Нельзя ли, чтобы опять Шура меня сопровождала?
- Я думал, вы уже отчет пишете.
- Нет еще.
- Что-нибудь новенькое откопали?
- Ничего новенького, все старенькое.
- Ну, ну, Порецкая вас встретит у проходной.
Вот это любезность. Надо так понимать, что нечего мне лишний раз к нему вваливаться. Он, дескать, занятой человек.
Шурочка ждала меня на скамеечке около основного здания. Нынче на ней джинсы и светлая блузка, соблазнительно не застегнутая на верхние пуговицы.
Шуре понравился мой напудренный вид.
- Погуляли вчера? У нас, кто ни приедет, обязательно гуляет первые дни. И вы такой же.
- Я, Шура, с лесенки упал в темноте.
- С какой же это лесенки?
- Так я ведь лунатик. А ночью слышу вроде крики: "Пожар, пожар!" Я бегом на чердак, чтобы тушить. Мало ли, может, там дети или домашние животные, спасать ведь надо. Когда по ступенькам-то скатился, только и проснулся. Лунные ночи для меня пытка.
Шура слегка зевнула, прикрыв алый ротик белой ладошкой.
- Виктор Андреевич, не стыдно вам такую чепуху выдумывать? Я же не маленькая.
- У вас, наверное, есть жених, Шура?
Этот вопрос она оставила без ответа, поднялась и пошла к входу. Джинсы фирмы "Ли".
- А куда мы идем? - спросил я.
- Да, куда?
- К Давыдюку, - сказал я, - и только к нему.
Еы его знаете?
- Я всех знаю в нашем отделе.
Опять - холл, лифт, пустынный длинный коридор, третий эта;ч. Как-то они все раскиданы по разным этажам, для конспирации, что ли?
